Солнце полуночи

Если бы кто-нибудь их них услышал, как я убегаю, за мной погнались бы, чтобы выяснить, в чем дело.

Я покачал головой:

– Нет, если понесу…

Мысли Карлайла тревожно взвихрились.

– И потом, – прошипел я, – меньше всего нам надо, чтобы они учуяли запах и открыли охоту.

– Сколько их? – спросил Эмметт.

– Трое, – буркнула Элис.

Эмметт фыркнул. Этот звук настолько не сочетался с напряженной атмосферой, что я лишь непонимающе уставился на него.

– Трое! – пренебрежительно повторил он. – Пусть приходят.

Карлайл еще обдумывал возможные решения, но я уже видел, что сделать можно, в сущности, только одно. Эмметт прав: нас достаточно, чтобы чужаки сочли попытку завязать драку самоубийством.

– Давайте продолжим игру, – предложил Карлайл, хотя мне даже без чтения мыслей было ясно, что этим решением он недоволен. – Элис сказала, что им просто любопытно.

Элис взялась перебирать все возможные варианты встречи здесь, на вырубке, и теперь, когда одно из решений уже было принято, образы приобрели отчетливость. Почти все они выглядели мирными, хотя встреча начиналась во всех случаях напряженно. В спектре вероятных исходов нашлось несколько таких, где что-то спровоцировало конфликт, но они казались менее четкими. Элис не видела, чем вызван этот конфликт – для этого предстояло еще принять некое решение. Не видела и более-менее оформившейся версии, способной привести к физическому противостоянию прямо здесь, на вырубке.

Но слишком многое она еще не могла истолковать. Я снова видел слепящий солнечный свет, и ни я, ни она не могли понять, где она его видит.

Я понимал, что решение Карлайла – единственно возможное из всех, но все равно был сам себе противен. Как я мог допустить такое?

– Эдвард! – шепотом позвала меня Эсме. «Они голодны? Сейчас охотятся?»"

"В их мыслях не было голода, а в видении Элис, которое с каждой секундой становилось все более отчетливым, я разглядел сытый багрянец их глаз.

Я покачал головой, отвечая Эсме.

«Хотя бы что-то». Она ужасалась не меньше меня. Ее мысли, подобно моим, вертелись вокруг единственной – Белла в опасности. Несмотря на то что Эсме не была бойцом по натуре, я слышал, в какую ярость она пришла. И была готова защищать Беллу, как родную дочь.

– Побудь кэтчером, Эсме, – попросил я. – Мне уже достаточно.

Эсме быстро заняла мое место, но по-прежнему была сосредоточена мыслями на Белле.

Никто не горел желанием удаляться на другую сторону поля. Все держались рядом и прислушивались к звукам со стороны леса. Элис, как и Эсме, не желала отходить от Беллы. Стремление Элис оберегать не было материнским, как у Эсме, но я видел, что и Элис будет защищать Беллу любой ценой.

Несмотря на дурноту, изводившую меня, я испытал прилив благодарности к ним за такую преданность.