Солнце полуночи

Дождь молотил в ветровое стекло остро и звучно, как град; капли звучали как нечто твердое, а не жидкое. Я свернул на проселочную дорогу, которая должна была увести нас так глубоко в лес, как только мог проехать джип. После этого проделать бегом пришлось бы всего несколько миль.

Белла смотрела в окно, видимо, задумавшись. Я гадал, не обидел ли ее своим ответом. Но потом заметил, как крепко она держится одной рукой за оконную раму, а другой – за край своего сиденья, и сбавил скорость, чтобы нас поменьше трясло на рытвинах и камнях.

Казалось, ей доставляет неудобство любой способ передвижения, кроме как на ее неповоротливом пикапе-динозавре. Может, эта ухабистая дорога хоть немного примирит ее с самыми удобными путешествиями из всех возможных.

Проселочная дорога кончилась на небольшой поляне, в окружении тесно растущих елей, между которыми едва хватало места развернуть машину, чтобы вернуться вниз по склону горы. Я заглушил двигатель, и вокруг стало тихо. От ливня мы сбежали, здесь дождь только слегка моросил.

– Извини, Белла, – заговорил я, – дальше придется идти пешком.

– Знаешь, что? Я просто подожду здесь.

Она опять говорила так, будто задыхалась. Я попытался понять по ее лицу, насколько серьезно она настроена, но так и не понял, вправду ли ей так страшно или она упрямится.

– Куда подевалась твоя храбрость? – спросил я. – Сегодня утром ты держалась молодцом.

Уголки ее губ приподнялись в еле заметной улыбке.

– Я еще слишком хорошо помню прошлый раз.

Я в мгновение ока обежал вокруг машины, думая о ее улыбке. Неужели она решила подразнить меня?

Я открыл дверцу, но Белла не сдвинулась с места. Видимо, мешали ремни. Я взялся помочь ей высвободиться.

– Я сама, – запротестовала она, хотя ремни были сняты еще до того, как она добавила: – А ты иди пока.

Некоторое время я изучал выражение ее лица. Она выглядела чуть взволнованной, но не напуганной. Мне не хотелось, чтобы она отказывалась от пробежек вместе со мной. Прежде всего потому, что передвигаться таким способом было проще всего. А еще по той причине, что до встречи с Беллой больше всего я любил бегать. И мне хотелось разделить с ней эту радость.

Но прежде требовалось убедить ее попробовать еще раз.

Пожалуй, стоит применить более динамичную разновидность ослепления."

"Я перебирал в памяти все наши прошлые разговоры. В первые дни я часто ошибался, пытаясь истолковать ее реакцию на меня, но теперь многое видел по-новому. Я уже знал: если пристально смотреть ей в глаза, она нередко сбивается с мысли. А когда я целовал ее, она забывала все на свете – здравый смысл, самосохранение, даже действия, необходимые для жизнедеятельности, такие как дыхание.

– Хм… – Я прикинул, как продолжить. – Похоже, придется влезть в твою память.