Солнце полуночи

Разобраться в проблеме человеческого питания я не успел. Ну что ж, я имею общее представление о том, как должна выглядеть пища, так что, пожалуй, смогу сымпровизировать…

– Э-э… – Я помедлил в замешательстве. – Даже не знаю. А чего бы тебе хотелось?

Белла рассмеялась над моей растерянностью, вскочила, закинула руки за голову и потянулась.

– Ничего, – заверила она, – я вполне способна позаботиться о себе сама. – Она вскинула бровь и с широкой, во весь рот, улыбкой добавила: – Смотри, как я охочусь.

Наблюдать ее в своей стихии было интересно и познавательно. Никогда прежде я не видел, чтобы она держалась так уверенно и свободно. Сразу стало ясно, что все необходимое она способна отыскать даже с завязанными глазами. Сначала она достала миску, потом, потянувшись на цыпочках, – коробку дешевых сухих завтраков с верхней полки. Крутнулась, дернула дверцу холодильника, одновременно выхватила из ящика шкафа ложку и толкнула ящик бедром, чтобы задвинуть его. И уже когда перенесла все собранное на стол, вдруг помедлила в замешательстве.

– Дать тебе… чего-нибудь?

Я закатил глаза.

– Садись и ешь, Белла.

Она сунула в рот ложку несъедобного на вид месива и быстро прожевала, глядя на меня. Проглотила и спросила:

– Какие планы на сегодня?

– Хм… – Над планами я собирался еще поработать, но, ответив, что их нет, я бы солгал ей. – Ты не против познакомиться с моей семьей?

Ее лицо побелело. Что ж, если она откажется – так тому и быть. Неужели Элис ошиблась?

– Что, испугалась? – Мой вопрос прозвучал так, будто я почти надеялся услышать «да». Видимо, подсознательно я все ждал, когда наконец хоть что-то окажется перебором.

Ответ отчетливо читался в ее глазах, но я никак не ожидал, что она произнесет «да» тихо и с дрожью. Она же еще ни разу не признавалась, что боится. Или, по крайней мере, не признавалась, что боится меня.

– Не бойся, я тебя защищу. – Я улыбнулся, но без особой уверенности. Я и не пытался убедить ее. Сегодня мы вместе могли бы заняться чем угодно, и это не вызвало бы у нее ощущения риска для жизни. Но я хотел, чтобы она поняла: я всегда заслоню ее от любой опасности, будь то метеорит или монстр.

Она покачала головой."

"– Я не их боюсь. Мне страшно, что я… не понравлюсь им. Они ведь, наверное, удивятся, если ты приедешь домой знакомить с ними… – она нахмурилась, – кого-нибудь вроде меня. А они знают, что я про них знаю?

Меня внезапно пронзила вспышка гнева. Может, потому, что Белла права – по крайней мере, насчет Розали. Мне было ненавистно слышать, как Белла говорит о себе, словно это с ней что-то не так, а не наоборот.

– О, они уже все знают. – Гнев отчетливо прозвучал в моем голосе. Я попытался улыбнуться, но сам услышал, что мой тон от этого не смягчился.