Солнце полуночи

На этот раз уже не удовлетворенный, а полный сожаления.

– Тебе пора, – догадался я.

– Ты говорил, что не читаешь мои мысли.

Я усмехнулся и украдкой запечатлел последний поцелуй на ее макушке.

– Учусь понемногу.

Мы пробыли на лугу довольно долго, хотя казалось, что пролетели жалкие секунды. У Беллы есть человеческие потребности, пренебрегать которыми нельзя. Я вспомнил медленный и долгий путь сюда, к лугу, и меня осенило.

Я отстранился – прерывать наши объятия мне не хотелось, что бы ни случилось дальше, – и легко положил ладони ей на плечи.

– Можно, я покажу тебе кое-что? – спросил я.

– Что покажешь? – с оттенком недоверия спросила она. Только тогда я заметил, что в моем голосе прозвучало не просто воодушевление.

– Как я обычно передвигаюсь по лесу, – пояснил я.

Она с сомнением поджала губы, между бровей появилась складочка – более глубокая, чем раньше, даже в тот момент, когда я чуть не напал на нее. Это меня слегка удивило: обычно она проявляла такое любопытство и бесстрашие.

– Не бойся, – заверил я. – Это совершенно безопасно для тебя, и к пикапу мы вернемся гораздо быстрее.

И я ободряюще усмехнулся.

Она задумалась на минутку, потом шепотом уточнила:

– Ты превратишься в летучую мышь?"

"Я не удержался от смеха. Не очень-то и хотелось удерживаться. И даже припомнить не мог, когда в последний раз чувствовал себя настолько свободным, самим собой. Нет, не совсем так: в кругу моей семьи я всегда держался свободно и открыто. Но рядом с близкими эта свобода никогда не ощущалась так, как сейчас – как безудержный экстаз, от которого по-новому волнующе оживала каждая клеточка моего тела. Рядом с Беллой все чувства усиливались.

– Вот такого я еще не слышал! – поддразнил я ее, когда отсмеялся.

Она усмехнулась:

– Да быть того не может.

Я вмиг вскочил, протягивая ей руку. Она с сомнением смотрела на нее.

– Ладно, трусиха, полезай ко мне на спину.

Она в замешательстве уставилась на меня. Я не мог определить, то ли моя идея внушает ей настороженность, то ли она не знает, как лучше подойти ко мне. Близость такого рода была еще для нас в новинку, мешала скованность.

Решив, что дело во второй причине, я облегчил Белле задачу.

Я подхватил ее с земли и осторожно усадил к себе на спину. Ее пульс участился, дыхание перехватило, но, усевшись, она крепко обхватила меня руками и ногами. Тепло ее тела окутало меня.

– Я потяжелее рюкзака, который ты обычно носишь. – Кажется, она беспокоилась – неужели о том, что я не выдержу ее вес?

– Ха! – фыркнул я.

Меня поразило, как легко это было – не нести ее незначительный вес, а чуть ли не завернуться в нее. Радость оказалась настолько сильнее жажды, что я почти не замечал боли, которую та мне причиняла.