Солнце полуночи

Я протянул к ней руку, чтобы ощутить пальцами шелковистость этого локона-беглеца. А потом, не сумев удержаться, провел по ее лицу. Ее щека была как бархат, нагретый солнцем.

Она склонила голову в сторону моей ладони, но не отвела взгляд.

– Объясни, – выдохнула она.

Я даже представить себе не мог, с чего начать.

– Вряд ли я смогу. Я же говорил: с одной стороны, голод – или жажда, – я виновато и коротко улыбнулся, – вот то, что я, жалкое создание, чувствую по отношению к тебе. Думаю, отчасти ты меня понимаешь. Хотя, поскольку у тебя нет зависимости ни от каких запрещенных веществ, вряд ли ты можешь полностью проникнуться этими чувствами. Но…

Мои пальцы словно сами собой потянулись к ее губам. Я легонько дотронулся до них. Наконец-то. Они оказались нежнее, чем я думал. Теплее.

– …существует и голод другого рода, – продолжал я. – Голод, которого я даже не понимаю, совершенно чуждый мне.

Ее ответный взгляд был чуть скептическим.

– Я понимаю это лучше, чем ты думаешь.

– А я не привык к настолько человеческим чувствам, – признался я. – Это всегда так бывает?

Неукротимый поток бурлил у меня внутри, магнетическое притяжение влекло меня вперед, казалось, ни один вид близости не сможет удовлетворить мою потребность в ней.

– Со мной? – Она помедлила, задумавшись. – Нет, еще ни разу не было. Никогда прежде.

Я взял ее за руки.

– Не представляю, каково это – быть рядом с тобой, – предупредил я. – Не знаю, получится ли у меня.

Где установить границы, чтобы уберечь ее? Как удержать эгоистичные желания от опрометчивого стремления перейти эти границы?

Она поерзала, придвигаясь ближе. Я сохранял неподвижность и был начеку, пока она прислонялась щекой к моей обнаженной груди. И еще никогда не был благодарен Элис за заботы о моем гардеробе так, как в эту секунду.

Она закрыла веки. Удовлетворенно вздохнула.

– Этого достаточно.

Перед таким приглашением я не смог устоять. Я уже знал, что вполне способен справиться и с таким испытанием. Предельно осторожно я обнял ее, впервые заключил в объятия по-настоящему. И прижался губами к ее макушке, вдыхая ее теплый запах. Первый поцелуй, пусть и украдкой, – и безответный.

Она усмехнулась.

– У тебя получается гораздо лучше, чем ты думаешь.

– Я не лишен человеческих инстинктов, – пробормотал я, касаясь ее волос. – Хотя они и запрятаны глубоко, они во мне все-таки есть.

Ход времени терял всякое значение, пока я обнимал ее, уткнувшись губами в ее волосы. Теперь ее сердце стучало томно, размеренно, дыхание на моей коже было замедленным и ровным. Перемены я заметил, только когда на нас упала тень деревьев. Без сияния, отраженного от моей кожи, на лугу внезапно потемнело, будто шел не день, а вечер.

Белла испустила глубокий вздох.