Солнце полуночи

Медленно, не в силах поверить, что все может быть настолько просто, я вскинул руки и ответил на объятия родных.

Вот и сейчас я ощущал тот же незаслуженный сердечный прием и едва мог поверить, что вдруг позади осталось все – мои скверные поступки, вольные и невольные. Прощение Беллы словно смыло весь мрак.

– Итак, на чем мы остановились до того, как я оплошал?

Я вдруг вспомнил, на чем остановился я. В нескольких дюймах от ее приоткрытых губ. Зачарованный непостижимостью ее ума.

Она дважды моргнула.

– Честное слово, не помню.

И неудивительно. Я вдохнул огонь и выдохнул его, жалея, что он не причиняет мне серьезного вреда.

– Кажется, мы говорили о причинах твоей боязни, кроме очевидных.

Очевидная боязнь, вероятно, вытеснила из ее головы все остальное.

Но она улыбнулась и снова засмотрелась на мою руку.

– Аа, да.

И все.

– Ну так как же? – поторопил я."

"Вместо того чтобы вновь взглянуть на меня, она начала рисовать что-то на моей ладони. Я присматривался, надеясь, что это какие-то рисунки или даже буквы – «ЭДВАРДПРОШУУХОДИ», – но так и не уловил в них никакого смысла. Опять тайны. Еще один вопрос, на который она никогда не ответит. Ответов я не заслужил.

Я вздохнул.

– Как же я легко раздражаюсь.

Тогда она и подняла глаза, испытующе вглядываясь в мои. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, я изумлялся пристальности ее взгляда. Казалось, она читает мои мысли успешнее, чем я когда-либо смогу читать ее.

– Мне страшно, – начала она, и я с благодарностью понял, что она все-таки отвечает на мой вопрос, – потому, что… по вполне понятным причинам я не могу остаться с тобой. – На слове «остаться» она опять потупилась. На этот раз я прекрасно ее понял. Говоря «остаться», она имела в виду не этот момент под ярким солнцем, этот день или эту неделю. То же самое мне хотелось сказать ей. Останься навсегда. Останься навечно. – А еще потому, что остаться с тобой мне хочется, и гораздо больше, чем следовало бы.

Я задумался о том, что это будет значить – если я все-таки заставлю ее поступить именно так, как она сказала. Если из-за меня она останется навсегда. Обо всех жертвах, которые ей придется принести, обо всех потерях, о которых она станет скорбеть, о каждом жгучем сожалении, каждом мучительном взгляде выплаканных глаз.

– Да, – трудно было согласиться с ней, несмотря на всю боль, еще свежую в моем воображении. Слишком уж мне этого хотелось, – желания быть со мной и вправду стоит бояться. – Со мной, эгоистом. – Оно определенно тебе не на пользу.

Она нахмурилась, не сводя глаз с моей руки, будто мое подтверждение нравилось ей не больше, чем мне.

На этот опасный путь не стоило даже намекать. На Аида с его гранатом.