Солнце полуночи

Если бы я знал, о чем рассказал ей Джейкоб Блэк, я ни за что бы не поверил, что могу привидеться ей во сне – разве что в страшном. Но все это не имело для нее значения.

В ее глазах по-прежнему застыл ужас. Ничего удивительного. Но в них была и мольба. Неужели есть хоть какая-то вероятность, что она ждет, когда я вернусь к ней? И если ждет, должен ли я вернуться?

Ее боль, моя величайшая слабость – все точно так, как и показала мне Элис. Я не мог видеть ее перепуганной. Только теперь до меня дошло, насколько я заслужил этот страх, но вдобавок к этому тяжкому осознанию было невыносимо видеть ее горе. Оно лишило меня способности принять хоть сколько-нибудь взвешенное решение.

– Не бойся, – взмолился я шепотом. – Я обещаю… – нет, слишком будничное слово. – Я клянусь, что не причиню тебе вреда. Не бойся.

Я подходил к ней осторожно, не делая ни единого движения, которое она не успела бы заметить. Я садился постепенно, нарочито медленно, чтобы вернуться к тому, с чего мы начали. Нагнул голову, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

Ее сердце постепенно успокаивалось. Веки привычно прикрыли глаза. Как будто моя близость успокоила ее.

– Пожалуйста, прости меня, – умолял я. – Я в состоянии владеть собой. Просто ты застала меня врасплох. Но я уже исправился.

Какое жалкое извинение. И все же оно вызвало у нее намек на улыбку. А я, как идиот, вернулся к своим детским попыткам рассмешить ее:

– Честное слово, сегодня жажда меня совсем не мучает.

Да еще и подмигнул ей. Как будто мне тринадцать, а не сто четыре."

"Но она рассмеялась. Слегка задыхаясь, неуверенно, но все-таки засмеялась по-настоящему, с неподдельным весельем и облегчением. Ее глаза потеплели, плечи расслабились, пальцы разжались.

Казалось, это совершенно правильный поступок – мягко вложить в ее пальцы руку. Не следовало бы, но я так и сделал.

– Все хорошо?

Она посмотрела на наши соединенные руки, потом на миг встретилась со мной взглядом и наконец потупилась. И принялась обводить линии на моей ладони кончиком пальца, как делала, пока я не обезумел. Она снова взглянула мне в глаза, и улыбка медленно расцвела на ее лице до тех пор, пока на подбородке не появилась ямочка. В этой улыбке не было осуждения и сожалений.

Я улыбнулся в ответ, чувствуя себя так, словно только теперь оценил красоту этого места. Солнце, и цветы, и будто позолоченный воздух – они вдруг появились здесь для меня, жизнерадостные и милостивые. Я познал дар ее милосердия, и мое каменное сердце переполнила признательность.

Это облегчение и сочетание радости и вины вдруг напомнили мне день, когда я прибыл домой так много десятилетий назад.

В то время я тоже не был готов. И собирался ждать.