Солнце полуночи

Туманные мысли ее отца имели оттенок сожаления и вины. Ничего серьезного, как мне показалось, – просто осознание, что он опять оставляет ее одну. На миг он заколебался, но чувство долга – планы, товарищи, обещания подвезти – увело его прочь. Других предположений у меня не нашлось.

Чарли поднял громкий шум, вытаскивая рыбацкие снасти из встроенного шкафа под лестницей, но Беллу не разбудил. Даже ее веки ни разу не затрепетали.

После отъезда Чарли пришла моя очередь уходить, хотя мне и не хотелось покидать безмятежный покой ее спальни. Как бы там ни было, мирный сон Беллы успокоил меня. Я еще раз набрал полные легкие обжигающего запаха и задержал его в груди, оберегая боль в себе до тех пор, пока не сумею пополнить ее запасы.

Суета возобновилась сразу же после пробуждения Беллы: весь покой, который принесли ей сновидения, словно улетучился при свете дня. Шум ее движений был торопливым, несколько раз она выглядывала из-за штор, – видимо, ждала меня. От этого мое нетерпение усилилось, но мы же назначили время, я не хотел являться раньше и мешать ей собираться. Мои сборы были закончены, но в них чего-то недоставало. Да и мог ли я как следует подготовиться к такому дню, как этот?

Я был бы не прочь порадоваться – целому дню, проведенному рядом с ней, возможности получить ответы на все вопросы, которые задам, ее теплу, окутывающему меня. И в то же время мне бы хотелось прямо сейчас повернуться и броситься бежать прочь от ее дома, и чтобы сил хватило добежать до другого конца света, остаться там и впредь не подвергать ее опасности. Но я вспомнил подавленное, серое лицо Беллы в видениях Элис и понял, что на такое бегство мне никогда не хватит сил.

Я успел привести себя в весьма мрачное настроение к тому времени, как спрыгнул с тенистых веток и прошел по лужайке к дому. Стереть с лица признаки моего душевного состояния я пытался, но будто разучился управлять мимикой.

Я тихо постучал в дверь, зная, что она прислушивается, и сразу же услышал ее спотыкающиеся шаги на последних ступеньках лестницы в коридоре. Она кинулась к двери почти бегом, долгое мгновение возилась с засовом и наконец распахнула дверь так резко, что та с грохотом ударилась о стену.

Заглянув мне в глаза, она вдруг застыла, умиротворение минувшей ночи проскользнуло в ее улыбке.

У меня тоже слегка поднялось настроение. Я сделал глубокий вдох, заменяя застоялое жжение свежей болью, но она была гораздо слабее радости видеть ее.

В приливе любопытства я окинул взглядом ее одежду: на чем она все же остановила выбор? Это сочетание я вспомнил сразу же – свитер я приметил разложенным на самом видном месте, поверх ее древнего компьютера, рядом с белой рубашкой на пуговицах и джинсами.