Солнце полуночи

Поразительно: я догадывался о причинах, по которым он произносил те или иные слова, почти чувствовал его намерения, но они никогда не выражались полными предложениями так, как мысли других людей. Неожиданно для себя я пожалел, что его родителей уже нет в живых. Было бы любопытно посмотреть, откуда берет начало это генетическое наследие.

Сочетания его не облеченных в слова мыслей и высказанных слов мне хватило, чтобы в общих чертах понять его настроение сегодня утром. Он тревожился за Беллу физически и эмоционально. Представляя, как Белла будет бродить по Сиэтлу в одиночку, он изводился, как и я, разве что не доходил до грани помешательства. Но ведь он же не знал всего того, что было известно мне, – сколько раз за последнее время она спасалась чудом.

Свои ответы отцу Белла формулировала тщательно и осторожно, но в строгом смысле не обманывала его. И явно не собиралась объяснять, что ее планы изменились. Или сообщать обо мне.

Чарли расстраивало и то, что в субботу она не пойдет на танцы. Она переживает из-за этого? Чувствует себя изгоем? Мальчишки в школе обижают ее? Самому себе он казался беспомощным. Подавленной она не выглядела, но Чарли подозревал, что Белла скрывает от него все хоть сколько-нибудь неприятные подробности. Он решил днем позвонить ее матери и попросить совета.

По крайней мере, мне показалось, что он так решил. Если я правильно понял его."

"Я отъехал подальше, пока Чарли грузил вещи в свою машину, но едва он свернул за угол, я занял его место на подъездной дорожке и стал ждать. Занавеска на ее окне шевельнулась, послышались неловкие торопливые шаги вниз по лестнице.

На этот раз я остался на месте, а не вышел, чтобы открыть перед ней дверцу, как следовало бы. Но мне казалось, важнее будет понаблюдать. Она постоянно удивляла меня неожиданными поступками, и мне требовалось научиться предвидеть их, изучить ее, выяснить, как она действует, когда предоставлена самой себе, пытаться просчитывать наперед ее мотивы. Помедлив немного у машины, она села и улыбнулась – как мне показалось, чуть смущенно.

Сегодня на ней была водолазка темно-кофейного цвета. Не в обтяжку, но все-таки облегающая фигуру, и я затосковал по мешковатому свитеру. Тот был безопаснее.

Наблюдение предполагалось вести за ее реакциями, а меня вдруг ошеломили мои собственные. Я не понимал, как могу сохранять такое спокойствие, когда столько всего висело буквально над нашими головами, но, видимо, ее присутствие служило противоядием, средством от боли и тревоги.

Я сделал глубокий вдох носом – нет, не от всякой боли! – и улыбнулся:

– Доброе утро. Как ты?

Свидетельства беспокойной ночи на ее лице были очевидны. Ее просвечивающая кожа ничего не скрывала. Но я знал, что жаловаться она не станет.