Солнце полуночи

– Что?

– Пообещаешь мне кое-что?

– Хорошо, – легко согласилась она и тут же подозрительно прищурилась, будто заранее придумывая причину возразить.

– Не ходи в лес одна, – предостерегающим тоном произнес я, гадая, не вызову ли у нее этой просьбой желание возразить.

Она растерянно заморгала.

– Почему?

Я вгляделся в сомнительную темноту. Отсутствие света не представляло затруднения для моих глаз, но и другому охотнику не стало бы препятствием.

– Я – не самое опасное, что есть в здешних местах, – сообщил я. – Давай этим и ограничимся.

Она содрогнулась, но быстро опомнилась и даже улыбнулась, отозвавшись:

– Как скажешь.

Ее дыхание, коснувшееся моего лица, было таким сладким.

Я мог бы провести вот так всю ночь, но ей требовалось выспаться. Два одинаково мощных желания вели во мне непрекращающуюся борьбу: желание быть с ней против желания ей добра.

Неосуществимость обоих сразу вызвала у меня вздох.

– До завтра, – сказал я, зная, что увижу ее гораздо раньше. А вот она увидится со мной лишь утром.

– До завтра, – согласилась она, открывая дверцу.

Опять агония – смотреть, как она уходит.

Я потянулся вслед за ней, стремясь удержать ее.

– Белла!

Она обернулась и застыла: не ожидала, что наши лица окажутся совсем рядом.

Меня самого ошеломила эта близость. Жар исходил от нее волнами, ласкал мое лицо. Я почти чувствовал нежность ее шелковой кожи.

Ее сердце сбилось с ритма, губы приоткрылись.

– Спокойной ночи, – прошептал я и отстранился, пока настоятельные потребности тела – или привычная жажда, или совершенно новый и странный голод, который я вдруг ощутил, – не вынудили меня чем-нибудь причинить ей боль.

Мгновение она сидела неподвижно, широко раскрыв ошеломленные глаза. Ослеплена, догадался я.

Как и я сам.

Она опомнилась, хотя лицо все еще было ошарашенным, и чуть не вывалилась из машины, запнулась и схватилась за дверцу, чтобы не упасть.

Я хмыкнул, надеясь, что она не услышит.

Взглядом я провожал ее, пока она не добрела до лужицы света у входной двери. Пока она в безопасности. А я вскоре вернусь, чтобы убедиться в этом.

Ее взгляд я чувствовал на себе все время, пока удалялся по темной улице. Совсем другие ощущения, не похожие на привычные. Обычно я просто следил за самим собой глазами тех, кто думал обо мне. И теперь обнаружил, как будоражит это странное, неуловимое ощущение остановившегося на мне внимательного взгляда. Я понимал: все дело в том, что это ее взгляд.

Миллион мыслей сменяли одна другую у меня в голове, пока я бесцельно мчался в ночи.

Долгое время я колесил по улицам, никуда не направляясь и думая о Белле и о невероятном облегчении открывшейся истины. Незачем больше было бояться, что она узнает, кто я такой. Она уже знает. И это не имеет для нее значения.