Солнце полуночи

– Нет… – застонал я еле слышно. – Так нельзя.

– Что такого я сказала? – спросила она, поспешив взять вину на себя."

"– А разве ты не видишь, Белла? Одно дело – мучиться самому, и совсем другое – когда страдаешь ты. Не хочу слышать, что тебе пришлось так тяжело, – в этих словах были и правда, и ложь. Эгоист во мне воспарил от сознания, что она хочет меня так же, как я хочу ее. – Так нельзя. Это небезопасно. Я опасен, Белла. Пожалуйста, постарайся это понять.

– Нет. – Она упрямо надула губы.

– Я не шучу. – Я вел настолько отчаянную борьбу с самим собой – отчасти добивался, чтобы она вняла моим предостережениям, отчасти силился сдержать эти предостережения в себе, – что слова с рычанием рвались сквозь зубы.

– Я тоже, – не отступала она. – Я же сказала: не имеет значения, кто ты. Уже слишком поздно.

Слишком поздно? Мир на бесконечную секунду стал унылым, черно-белым, пока я видел в своих воспоминаниях, как тени ползут через солнечную лужайку к спящей Белле. Неизбежные, неудержимые. Они лишили ее кожу оттенка, ввергли ее в темноту, в царство Аида.

Слишком поздно? В голове завертелись видения Элис, налитые кровью глаза Беллы смотрели на меня равнодушно, бесстрастно. Но она никак не могла не возненавидеть меня за такое будущее. За то, что я отнял у нее все.

Нет, быть слишком поздно еще не могло.

– Не смей так говорить, – прошипел я.

Она уставилась в боковое окно, снова прихватив зубами губу. Ее пальцы сжались в кулаки на коленях. Дыхание стало сбивчивым.

– О чем задумалась? – Мне надо было знать.

Она покачала головой, не глядя на меня. Я заметил, как что-то блеснуло на ее щеке, словно кристалл.

Агония.

– Ты плачешь?

Я заставил ее плакать. Я причинил ей столько боли.

Она смахнула слезу тыльной стороной ладони.

– Нет, – солгала она, и ее голос дрогнул.

Некий давно погребенный в глубине инстинкт побуждал меня протянуть к ней руку, и на эту единственную секунду я вдруг почувствовал себя человеком, более человечным, чем когда-либо. А потом вспомнил, что… это уже не про меня. И опустил голову.

– Прости, – с трудом выговорил я. Как объяснить ей, что меня переполняют сожаления? Сожаления обо всех дурацких ошибках, которые я совершил. Сожаления о моем нескончаемом эгоизме. Сожаления о том, что ей не повезло воспламенить во мне эту первую и последнюю трагическую любовь. Сожаления о том, над чем я не властен, – о том, что судьба избрала меня палачом, которому суждено положить конец ее жизни.

Я сделал глубокий вдох, не обращая внимания на свою проклятую реакцию на ее запах, которым полнилась машина, и попытался собраться с силами.

Мне хотелось перевести разговор, подумать о другом. На мою удачу, любопытство, которое возбуждала во мне эта девушка, оказалось неиссякающим.