Солнце полуночи

 – А разве вы не сегодня вернулись?

Я не понял, в чем дело.

– Нет, еще в воскресенье.

– Тогда почему же никто из ваших не появлялся в школе? – потребовала ответа она. Ее вспышка меня озадачила. Похоже, она не сознавала, что и этот вопрос имеет отношение к мифологии.

– Ну, ты же сама спрашивала, не жжет ли меня солнце, – нет, не жжет, – сказал я. – Но в солнечную погоду мне лучше не выходить – по крайней мере, там, где меня может кто-нибудь увидеть.

Этим я отвлек ее от загадочного недовольства.

– Почему? – спросила она, склонив голову набок.

Объяснить это с помощью подходящего сравнения я не рассчитывал, поэтому просто пообещал:

– Покажу когда-нибудь.

И сразу же задумался, не придется ли мне нарушить это обещание – слова вырвались сами собой, но я даже представить себе не мог их последствия.

Но беспокоиться об этом было слишком рано. Я вообще не знал, позволено ли мне будет увидеться с ней снова после всего, что случилось сегодня. Хватит ли моей любви к ней, чтобы выдержать расставание?

– Но позвонить-то ты мне мог, – сказала она.

Неожиданный вывод.

– Но я же знал, что с тобой все в порядке.

– Зато я не знала, где ты. И мне… – Она вдруг умолкла и перевела взгляд на свои руки.

– Тебе – что?

– Мне это не понравилось, – робко призналась она, кожа на ее скулах порозовела. – Не видеть тебя. Я тоже беспокоилась.

«Ну, теперь ты доволен?» – спросил я себя. Вот она, моя награда за все надежды.

Осознание, что самые смелые из моих фантазий не столь уж далеки от истины, ошеломляло, приводило в восторг, ужасало – главным образом ужасало. Так вот почему для нее не имеет значения, что я чудовище. По той же причине правила утратили для меня всякую силу. По ней же все прежние разрешения и запреты не имели надо мной власти. И по той же причине мои приоритеты сместились на одну ступеньку вниз, чтобы освободить для этой девушки место на самом верху.

Белла тоже беспокоилась за меня.

Я понимал: это ничто по сравнению с моей любовью – ведь она смертная, изменчивая. Ее не заперли без всякой надежды на освобождение. И тем не менее она беспокоилась настолько, что рисковала жизнью, сидя здесь со мной. И делала это с радостью.

Этого достаточно, чтобы я причинил ей боль, если поступлю правильно и расстанусь с ней.

Способен ли я сделать что-нибудь так, чтобы не ранить ее? Хоть что-нибудь?

Все произнесенное нами, каждое наше слово становилось еще одним зернышком граната. Неожиданное видение, посетившее меня в ресторане, оказалось уместнее, чем я думал.

Надо было мне держаться на расстоянии. И ни в коем случае не возвращаться в Форкс. Я только причиню ей боль.

Что остановит меня теперь? Помешает все окончательно испортить?

Мои чувства в этот момент, ощущение ее тепла на моей коже…

Нет. Меня не остановит ничто.