Полдень, XXI век, 2003 № 04

— Сделайте же что-нибудь, ребята! — Снова кричит она, с надеждой озирая нас… Но сделать действительно ничего нельзя — и мы это знаем. Мы сгрудились в темной каюте, нам тесно от громоздких скафандров, раздутых, как трупы утопленников, но мы не можем расступиться, потому что так надо: нужно толпиться вокруг узкого железного ложа, на котором помирает наш Митрич. В глазах у Митрича — запрограммированная печаль. Черт, каково это — сразу же после пивка очутиться на смертном одре? Наверное, гадко — особенно, если по нужде захочется.

— Толенька, не умирай! — добавила децибелл Тоня. Я уже давно заметил: когда нас берут врасплох, она всегда играет на повышение. Знала бы, родная, отчего сейчас помирает Митрич — не орала бы над ухом.

— Теперь генераторы… будут работать? — еле слышно шепчет Митрич.

— Будут, Митрич, будут. — Это наш капитан слегка дрогнувшим голосом. — Ты нас всех спас, Митрич.

Я, как по сигналу, отпустил скупую мужскую слезу. Она, скатясь по щеке, канула за воротом скафандра. Рядом кто-то, не сдержавшись, коротко взрыднул.

— Не умирай, Митрич, — тоже шепотом попросил Синицын, становясь на колени около кушетки. — Нам с тобой еще так много надо сделать!

В печальных глазах Митрича явственно читалось: «Как это все мне остов…». Он приладил свою вялую ладонь на стальное плечо Синицына и завел привычный монолог:

— Простите, ребятки, что бросаю вас. Так жить хочется — а не судьба, видать… Как говорят у нас в Сибири, сколько птичка не поет, а…

…Чуть было не споткнулся, потому что уже не в каюте и двигался. Хорошо, Коля Ощепков незаметно зацепился за пояс, и мы не испортили эпизод вульгарным падением. Кругом обрыдлая экзотика: тускло-оранжевая полупустыня с частыми бородавками крупных валунов, на горизонте — цепь древних полуразрушенных стихиями гор, а над головой темно-серое небо, скупо орошенное звездной пылью.

— Это должен был сделать наш Митрич, — глухо выговорил Коля и воткнул в песок флаг с пластиковым полотнищем. Краснобокий лист, как флюгер, тотчас же развернулся по ветру, а мы склонили пузыри шлемов в скорбном поклоне.

— Мы назовем эту планету твоим именем, друг, — это уже моя реплика.

— Да, — вторил Коля, — мы посадим здесь сады и по ним будут бегать наши дети, и…

…гремела музыка, что-то громко и восторженно кричал комментатор — никогда не получалось разобрать, о чем он вещает, а спросить как-то недосуг. Над толпой, запрудившей космодром, — море цветов. Мы — весь экипаж — стояли на верхней ступени трапа.

— Здравствуй, Земля! Здравствуй, Родина! — слегка дрогнувшим голосом произнес капитан…

…я снова стоял у входа в «Аэлиту». Фу!.. Ненавижу, когда книгу пролистывают, читая кусочками!

Про повесть, в которой я живу, вежливо говорят, что она прошла испытание временем.