Полдень, XXI век, 2003 № 04

Зато на женщин облик действовал с убойной силой, чем, грешен, не раз пользовался прежде, но с оглядочкой, с оглядочкой и осторожно. Ибо наш Смирнов до последних лет благополучно совмещал обязанности капитана с должностью парторга, а потому мог так протянуть по всей программе, что не стали бы завидовать и проститутки из «Игры волчицы», стоящей через пару книг от нашей.

…А вот Смирнова помянул я, видимо, зря, ибо он тут же возник воочию, как всегда решительно вымахивая вдоль пустынного в столь ранний час проспекта Космонавтов, мимо милой моему желудку «Аэлиты» в сторону космодрома.

Обычно, встретившись вот так, мы раскланивались на расстоянии, но сейчас капитан вдруг резко изменил курс и, не сбавляя хода, пересек улицу.

— Здравствуй, Михаил, — строго сказал он, крепко сжимая мою ладонь и целясь взглядом куда-то в лоб, где у военных персонажей обычно сияет кокарда. — Слышал? Будь готов: вечером проводим внеочередное собрание экипажа. Я выступаю с докладом. Скажу прямо: ты грамотный специалист и нужный персонаж. Будет жаль, если придется расстаться.

Рассольник внутри меня запротестовал против такой трактовки проблемы.

— Думаю, Георгий Георгиевич, — осторожно пытаясь освободить пальцы, бодренько выдавил я, — что слухи чересчур преувеличены.

— Не знаю, — солидно сказал капитан. — Мы должны быть готовы ко всему. Ты на корабль?

— Понял. Ладно, держись, — потребовал капитан. Вспыхнула — плагиатом с гагаринской — ослепительная улыбка, и капитан размашисто пошагал дальше.

Я только передернул плечами, отгоняя серенькую тень беспокойства. Уж кому-кому, а мне беспокоиться не о чем: не менее двадцати эпизодов и одних реплик страниц на пять!.. Однако сбросить наваждение оказалось нелегко. Можно было плюнуть на пьяную болтовню Бегунько, но вот ободряющие слова капитана деморализовывали очень даже конкретно. В конце концов, почему бы и нет?..

На миг мир утратил объем, превратившись в то, чем, собственно, и был на самом деле — плоскую, небрежно выписанную декорацию, еще более примитивную, чем потемкинские деревни. Я огляделся. Эти, вечнозеленые, словно крашеные газоны, эти ровненькие, будто выглаженные тротуары, эти гладкие, без единой трещинки, без единой надписи стены домов… Граждане персонажи, ведь все это, — лишь набор слов, которые Автор с легкостью может переставить иначе! Переставит, и тогда вмиг исчезнет проспект Космонавтов, по которому я хожу уже столько лет, вместо кафешки появится диетическая и сугубо безалкогольная столовая, а может, и сам город перенесется в Заполярье, если Автору это покажется вдруг более привлекательным вариантом. Почему бы и нет? Ведь для этого не нужно пригонять бульдозеры — достаточно листка бумаги и часа свободного времени! Бр-р!..