Покоренный ее красотой

В последние дни, лежа в этом ужасном месте, то погружаясь в лихорадку, то выходя из нее, она пришла к убеждению, что Пирс любит ее. Несмотря на все жестокие и обидные слова, которые он наговорил ей при расставании.

А она позволила ему выгнать ее из комнаты и из его жизни. Вопреки тому, что она подумала, когда увидела Пирса в первый раз. Если они поженятся, ей придется отучить его от привычки изображать из себя деспота.

Если бы она выжила, она вернулась бы к нему и заставила покончить с этим раз и навсегда. Она сказала бы ему… все.

Линнет снова погрузилась в забытье, но, когда очнулась, его голос раздавался ближе и потерял свою мелодичность. Мелодичность и Пирс? Это была забавная мысль. Как она могла додуматься до такого? Его голос никогда не был мелодичным.

Словно по сигналу, он разразился проклятиями, которые заставили бы ее улыбнуться, если бы она не чувствовала себя слишком слабой, чтобы шевельнуть хотя бы пальцем.

По правде говоря, у нее не было сил даже на то, чтобы открыть глаза. Впрочем, она перестала открывать их в последнее время. Она была слишком измучена, и ее глаза слиплись от грязи.

Линнет снова погрузилась в воду, голубую и кристально чистую воду бассейна. Ее длинные волосы всплыли, подхваченные восходящими струями, когда она услышала голос Пирса. Он опять бранился.

Право, ей нужно поговорить с ним по поводу сквернословия. Это переходит все границы…

И тут она вспомнила, что умирает. В курятнике, и Пирса нет рядом, потому что он вышвырнул ее из замка.

Он будет очень переживать.

Внезапно она явственно услышала, как он произнес слово «ягодицы». «Зад», – мысленно поправила Линнет. Но она все еще находилась в подводной ловушке. Хотя вряд ли «ловушка» подходящее слово. Здесь так приятно. Порой в бассейне было очень жарко, но сейчас он был прохладным, и вода омывала ее лицо, как рука любящего человека.

Рука ее матери. Она вдруг вспомнила о горячке, которой переболела в детстве, и раздраженный голос матери, говоривший: «Разумеется, я никуда не поеду сегодня вечером. Линнет больна…»

Но сейчас ее обнимала другая рука, лежавшая у нее на талии, тяжелая и мускулистая.

Должно быть, это Пирс. Она никогда не была в постели ни с кем другим.

На мгновение ее сознание зависло между бассейном, с его шелковистыми водами и безмятежностью, и постелью, с рукой Пирса, обнимавшей ее за талию, и его мужским запахом с примесью пота.

Пота? Пирс никогда не потел.

С этой мыслью ее лицо разрезало гладь воды, словно пара сильных рук схватила ее и вытащила из бассейна…

Линнет открыла глаза. Вокруг было очень темно. Наверное, это курятник. Но в курятнике… Она принюхалась, но осторожно, стараясь не шевелиться. За эти мучительные дни она научилась не делать лишних движений, чтобы не травмировать израненную кожу.