Индийский поход. Хорунжий

Мы вели беседу возле юрты, которую полковники приспособили под временный склад. Бросили прямо перед ее входом дорогой ковер на землю, на нем и совещались. Степан Дмитриевич поднялся и поманил меня за собой.

Гора холодного оружия, сваленная в шатре, поражала. Сквозь верхний открытый клапан внутрь проникал солнечный свет, и глаза аж слепило от золотого блеска.

— Так, где тут у нас?..

Подполковник уверенно пошуровал в стальной груде и вытащил необычное оружие — полуметровый немного изогнутый матово-серый клинок с великолепным узором и тремя узкими долами, цельнометаллическим эфесом и D-образной дужкой, способной играть роль кастета. Как и кавказской камой, им можно было и рубить, и колоть. Я в нем безошибочно определил индийский тальвар из вутца — по булатному узору, дисковому навершию и необычной форме изгиба клинка. Как он сюда попал? Строго говоря, тальвар — не кинжал, а сабля, меч, но его длина полностью соответствовала моим пожеланиям.

— Беру! — тут же отозвался с восторженным придыханием. — К нему бы еще ножичек подобрать.

— Ну ты жох! — одобрительно крякнул подполковник и спорить не стал.

Он ткнул пальцем в небольшой кинжальчик весьма агрессивного вида с изогнутым вверх клинком и прогибом в середине, а также с массивной литой рукоятью с кокетливой цепочкой вместо кастета. Не то чтобы тальвар образовывал с ним пару — скорее они были близки своей экзотичностью.

Полковники оценили мою довольную физию.

— Ну что, квартирмист, воспрял духом? Иди отдыхай, а поутру по коням и вперед, на север!

* * *Ставка Платова в Джан-Кала не нашлась, она переехала в капитулировавший Кунград. Через крепость, превращенную в лазарет для особо больных, проходил уже третий эшелон всего войска, а четвертый, наиболее отягощенный пострадавшими в Усть-Юрте, был на подходе. По этой причине всех, кто нуждался в лечении, но мог хоть немного шевелить ногами, переправляли на лодках через Айбугир, а потом на возах отправляли в Кунград. Там уже обустроили бивуак и госпиталь под открытым небом, где ухаживали за тысячами выбывших из строя бойцов — пораженных солнечным ударом, пострадавших от обезвоживания, от поноса. Войску переход через Усть-Юрт дался очень тяжело.

Кунград, один из трех главных городов Хивинского ханства, всегда склонный к сепаратизму, воевать не пожелал. Его жители прогнали воинственных туркменов, а сами отправили к Платову депутацию с заверениями в покорности. Местное сельское население, посаженные на землю кочевники-каракалпаки, также не горело желанием умирать за хана — оно испытывало двойной гнет в виде воинской повинности и налогов, доходящих до половины урожая. Появление русских их скорее обрадовало, чем огорчило.