Индийский поход. Хорунжий

— Речь идет о казацком корпусе генерал-лейтенанта Орлова, отправленном в Индийский поход вашим отцом…

— Я что-то такое припоминаю, — задумчиво произнес Александр. — В горячке мартовских ид, английский посол был очень настойчив… Нам удалось сделать то, о чем он попросил?

Салтыков замялся.

— По вашему приказу были посланы курьеры с предписаниями развернуть войска. Они должны были прибыть к Орлову самое позднее неделю назад, — голос Салтыкова обрел тревожные нотки. — Однако… от них нет никаких вестей, Ваше Императорское Величество. Все сроки вышли, а их нет. И вестей от самого Орлова тоже нет. Ни единой депеши с тех пор, как корпус миновал Саратов и переправился через Волгу.

Салтыков смотрел на Александра, и впервые за весь доклад в его глазах промелькнуло нечто, похожее на беспокойство. Вязмитинов, стоявший рядом, тоже напрягся. Недостача и воровство — это одно, привычное и ожидаемое зло. А пропажа государственных курьеров с важнейшим приказом, пропажа самого двадцатитысячного войска, ушедшего неведомо куда в степь — совсем другое.

Александр слушал, его лицо снова стало серьезным — ровно настолько, насколько может быть серьезным лицо кающегося отцеубийцы. Чтобы он не забывал об этой роли, его maman держал в своей спальне окровавленный мундир Павла. И каждое утро Александр заходил к ней, чтобы пожелать доброго утра. Это… скажем так, отвлекало от государственных забот.

Еще некоронованный император вернулся к столу, взял в руки перо, но не писал, лишь задумчиво вертел его в пальцах.

— Пропали курьеры… — медленно повторил он, — Действительно, странно и неприятно.

Он посмотрел в окно, за которым виднелся шпиль Петропавловской крепости и следы от саней, расчертивших невский лед.

— Князь, вы забываете о времени года, — спокойно произнес Александр. — Весна. Ледоход на Волге… он уже начался или вот-вот начнется. Вы сами сказали, что река уже вскрывается.

— Да, Ваше Величество, вскрылась, на неделю-две отрезало, но… — Салтыков попытался возразить.

— Курьеры, следующие из Петербурга или Москвы на юго-восток, неизбежно должны были пересечь Волгу где-то в районе Саратова или южнее, — прервал его Александр, его тон был рассудительным, уверенным, отметая всякую возможность для паники. — А ледоход на такой великой реке — это не шутка. Наверняка, они просто застряли на правом берегу, в ожидании, пока наведется понтонный мост или организуется лодочная переправа. А связь в таких условиях… затруднена.

Он отложил перо и строго взглянул на Салтыкова, который его на самом деле раздражал.

— Волноваться, я думаю, не стоит, — заключил Александр, с усилием возвращаясь к благожелательному тону. — Это временная задержка, вызванная естественными причинами.