Пограничник. Том 3: Шамабад должен гореть!

Не прошло и минуты, как заскрипела калитка питомника.

— Вот тут мы ее и держим, — раздался приглушенный голос Тарана. — Там ничего серьезного. Клопа сняли. За здоровьем наблюдаем.

— Очень хорошо, — ответил ему Рюмшин холодно.

Когда дверь в комнатку у собачьей кухни распахнулась, мы с Булей глянули на застывших в проеме Тарана с Рюмшиным.

Буля с укором посмотрел на особиста, смешно склонил голову набок.

— Вот… Вот она, наша больная собака, — немного растерявшись, сказал Таран.

Рюмшин недоверчиво уставился на Булата.

— Мы вам сказали, товарищ капитан, ничего серьезного, — пожал плечами я. — Вот, собираюсь собаку выгулять. А то уже часов пять тут сидит.

— Что-то она не выглядит приболевшей, — задумался Рюмшин.

— Уже не выглядит. Выходили, — невозмутимо сказал я.

Рюмшин сделал недовольную физиономию.

— Что ж. Ясно, — он поправил шапку. — Ладно. Пойду.

— Хорошо, провожу вас, — сказал Таран посерьезнев, и напоследок одарил меня благодарным взглядом.

Офицеры удалились, захлопнув дверь. Я хмыкнул, и мы с Булатом уставились друг на друга.

— Молодец, — потрепал я его по холке. — Хорошая собака.

Я глянул на связистов. Двое парней работали с нитями. Один осматривал цилиндр управляющего блока системы.

Весна. Кабаны разыгрались. Один из них ушел на сопредельную территорию, порвав при этом нити. Ну и, соответственно, устроил нам тревогу. Впрочем, тревожная группа быстро нашла причину, и команду «в ружье» сняли.

Тем не менее через час я, согласно расписанию, вышел с рабочей группой на Границу. Наряд в количестве троих связистов и троих стрелков должен был теперь пройти участок дозором, а потом поправить несколько поломок. В том числе и эту.

Пальма все еще рожала на заставе. Роды шли хорошо. Молодая собака справлялась отлично. К моему уходу на свет появились уже четверо щенят. К нашему возвращению все уже закончится. Но даже так, собаку решили оставить под наблюдением. За ней присматривал Ваня Белоус.

Днем было достаточно тепло, но на летнюю форму одежды мы еще не перешли. Вечера и ночи все еще оставались зябкими.

Пока связисты работали, мы сели под большой тутовник, выросший недалеко от берега. Пограничники болтали. Я же задумался.

Сегодня было двадцать второе марта. Нападение на Шамабад близилось, и нужно было начинать действовать. Притом что у меня уже созрели определенные планы.

Шамабад атакуют в ночь на тринадцатое мая. Первые минометные заряды разорвутся на заставе в два тридцать ночи. Однако подготовку вторжения духи начнут гораздо раньше.

Стоит ли напоминать, что я много читал об этом печальном событии. Знал ход атаки врага чуть не поминутно. Благо информации в двадцатых годах двадцать первого века было предостаточно. Интернет ей полнился, стоило лишь тщательнее поискать.