Записки под партами

 — Почему же вы не оберегаете своего ребенка? Разве какая-то женщина сможет заменить собственную кровь? Не мне вас судить, но если она будет плакать из-за вас, из-за вашей жены, из-за ее дочек, я заберу ее! Ясно вам? — Ледяным тоном произношу каждое слово. Пусть знает, что теперь у Таси есть человек, которому не все равно. Не позволю больше ее обижать. Никому.

— Так, — дверь из палаты открывается, прерывая наш разговор. Врач озадачено переводит взгляд то на меня, то на мужчину напротив, а затем сообщает: — больная очнулась, можете заходить.

— Вы первый, — показываю жестом, чтобы ее отец входил. — А я потом, позже.

— Угу, — кивает мужик, а на самом лица нет. Бледный, до ужаса. Я закидываю руки в карманы и злюсь, что позволил ему идти. Ведь всю ночь ждал этого часа, ждал минутки, когда смогу взглянуть на Тасю. Но сейчас, после всех этих сказанных слов, понимаю, правильным будет отступить.

— Ну-ну, детка, — шепчет нежный мамин голос. Она сидит возле меня, заботливо поглаживая по волосам.

— Б-больно так, — шмыгаю носом, рассматривая ранку на коленке. А там уже давно даже кровь не хлыщет, да и зеленка вокруг наложена. Но успокоиться до сих пор не могу.

— Поболит и пройдет, милая, — успокаивает она меня, продолжая заботливо гладить рыжие пряди.

— Когда пройдет? — Надуваю детские розовые губки, продолжая заливаться слезами. Отчего-то не могу успокоиться. Вроде простая царапина, а жжет так, словно там рана в двадцать сантиметров.

— Скоро, — лучезарную улыбку на мамином лице освещает теплое солнце. И мне вдруг кажется, что она неземная, что словно сам Ангел спустился с небес и подставляет свою грудь, для моих слез.

— Когда скоро? Так больно, мам…

— Детка, — теплые худенькие ручки приобнимают за плечи, и меня окончательно прорывает. Внутри все разрывается, разлетается тысячами капель, прошибая каждый орган. Не понимаю, почему же так плохо.

— Боль всегда проходит. Нужно всего лишь подождать немного, время лечит, милая.

Открываю глаза медленно, с неохотой и яркий свет тут же начинает отдавать режущей болью. Морщусь, не сразу понимаю, где я, и что происходит. Изображения плывут, а в висках пульсирует сильно. Делаю глубокий вдох и теперь уже отчетливо ощущаю как тело ломит. Кажется, будто по мне проехал асфальтоукладчик. Провожу языком по сухим губам, сглатываю горькую слюну, и пытаюсь приподняться. Вокруг слишком светло, а еще витают странные запахи: то ли антисептиком пахнет, то ли фенолом* (карболовая кислота). Стены светло-зеленые, а возле окна цветы, много цветов. Все они в больших горшках, с пышными толстыми листьями.

Спустя пару минут входная дверь открывается и на пороге появляется незнакомый мужчина в белом халате. Он уверенно ступает вглубь комнаты, берет стул и усаживается возле моей кровати.