Записки под партами

 — Так, глянем ваши анализы, что у нас тут…

Допрос о моем состоянии длится не долго. Рассказываю все честно, иногда задаю вопросы, насколько серьезно и когда выпишут, ведь в школу завтра идти. Однако врач при всей положительной динамике прописывает мне больничный до конца недели. То есть попаду я на занятия не раньше следующего понедельника. В этом, безусловно, есть плюс. Потому что даже представить сложно, как я завтра в глаза Матвееву посмотрю, да и остальным весельчакам тоже. А может… может попросить отца перевести меня. Вряд ли новая школа будет хуже нынешней. Куда ж хуже, как говорится.

— Барышня, — заканчивает свои манипуляции доктор, — через часик медсестра поставит вам капельницу. Старайтесь поменьше двигаться, а главное никаких слез. Нервничать категорически запрещаю вам, поняли меня? — Мужчина приподнимается и смотрит строго так, серьезно. В ответ лишь молча киваю, сглатывая обиду, которая сжимает горло.

Доктор кладет планшет с бумагами на пуфик возле меня и удаляется. За ним буквально через минуту на пороге появляется папа. По глазам вижу, что он не спал всю ночью Стеклянные какие-то они у него. Ступает аккуратно, а тело как у робота двигается, словно и не живой он вовсе. Смотрит вроде на меня, а ощущение, как будто сквозь мое тело. И так озадаченно, так тяжело.

— Пап, — нарушаю тишину, когда отец усаживается на стул. Облизываю сухие губы, делаю глубокий вдох. — Прости, пожалуйста, что заставила волноваться. Не знаю, как так вышло.

— Т-таисия, — дрожит его голос. Совсем не похоже на моего родителя. Куда подевалась вся его уверенность, строгость и серьезность. — Как себя чувствуешь?

— Нормально, очень даже неплохо, — вру я. Пусть лишний раз не накручивает себя.

— Скажи мне, — отец сжимает руки в кулаках, и опускает голову. Почему он так себя ведет, не могу понять. Неужели злиться.

— Что сказать? — Тихо вопрошаю, боюсь нарваться на гнев со стороны родителя.

— Любаша, — начинает он и тут же делает паузу. Слышу, как вздыхает глубоко, вижу, как руки крепче сжимает. — Она, правда, выгнала тебя на Новый год из дома?

Меня током прошибает от вопроса. Просто молнией по спине бьет до самых пят. Откуда он знает, как узнал об этом. Неужели мачеха созналась? Да нет, быть не может. Тогда как? А главное, что мне ему ответить. Сказать правду? А поверит ли он мне? Ведь столько раз подряд не верил, считал, что я просто избалованная девчонка и пытаюсь им манипулировать. Соврать? Но кому от этого хорошо будет. Мачехе, ее дочкам, наверное, даже отцу. Жить в розовых очках проще, чем видеть всю грязь этого мира. Да и тем более грязь из рук любимой женщины.

— Долго думаешь, дочка, — тяжело вздыхает папа, но не смотрит на меня. Его плечи напряжены, будто на них груз размером в сто килограмм, а то и больше.