Записки под партами

Страх больше никогда не услышать ее голос, такой задорный смех. Страх не увидеть ее глаз, милого румянца на щеках, когда озвучиваю свои чувства. Страх, не почувствовать ее тепла на своем теле. Я не могу ее потерять. Не могу.

Звук сирен выводит из транса, в который я ввел себя, прижимаясь к Тасе. Руки санитаров пытаются разъединить нас, но я отчего-то сопротивляюсь. Потом подбегает еще один фельдшер и меня, наконец, оттаскиваю. Они забирают ее в машину, оставляя меня в полнейшем одиночестве.

— Куда ее? В какую больницу? — Слышу на фоне голос водителя, и внутри вырастает агрессия, которую никак не могу подавить. Разворачиваюсь и достигаю мужика в долю секунды. Хватаю за грудки и притягиваю к себе, стараясь разглядеть глаза.

— Если с ней что-нибудь случится, урод, — цежу сквозь зубы, — я убью тебя, понял?

— Разошлись, разошлись, — снова санитары хватают меня и отталкивают в сторону. Водитель опускает голову, вижу, как он нервно сглатывает, и понимаю, видимо тоже волнуется.

— Все, — машет рукой санитар, — поехали.

А потом мы оказались в больнице. В большом и тихом квадратном здании, откуда несет перекисью и хлоркой. Старые пошарпанные стены на первом этаже, злой охранник, который недовольно косится на приезжих людей, и медсестры, бегающие по холлу. Сразу решил, что оплачу платную палату, не хочу, чтобы она лежал в каком-то сарае. Когда процедура регистрации закончилась, мне сообщили, где ожидать вердикта по диагнозу. На ватных ногах поплелся на второй этаж, где уже сидел водитель. И теперь начала пытка. Наверное, если бы меня посадили в газовую камеру и заставили ждать, смотря на потолок, упадут оттуда капли воды или выпустят газ, я бы не так сильно страдал, как сейчас. Минуты тянулись бесконечно долго. Казалось, что время просто затормозило ход и больше не двигается. Иногда проходила местная медсестра, и я вскакивал на ноги, хватая ее, и задавая вопросы. Вот и сейчас она шла в другой конец коридора, с какими-то бумажками в руках.

— Послушайте, — сложила женщина руки на боках, раздражаясь. — Я еще раз повторяю…

— Людмила Васильевна, — раздался голос врача, и мы резво обернулись на него. Он вышел из той самой палаты, где лежала Тася.

— О, Петр Иванович, — обратилась медсестра, радостно выдыхая. — Скажите уже этому молодому человеку, что с его ненаглядной все хорошо. Ей Богу, — развела она руками в стороны, — с ума меня сведет скоро.

— Как она? — Тут же кинулся я к мужчине в белом халате. Он выглядел усталым, а худощавое лицо местами было покрыто крупными морщинками.

— Все хорошо с вашей, м… — он запнулся, явно не зная, какое слово будет корректней подобрать.

— Девушкой, — дополнил я, и снова вернулся к допросам.