Соль под кожей. Том второй (СИ)

Марина может говорить и корчить из себя кого угодно, но глядя на нее я до сих пор вижу ту полуголую девицу, которая скакала на мне сверху в тот ёбаный вечер, когда нас застукала Алина.

Горькие воспоминания мгновенно стирают улыбку с моего лица.

— Кстати, я вдова, — буднично и невпопад, как будто озвучивает прогноз погоды посреди футбольного матча, говорит Марина. — Уже полгода как.

— Поздравляю с замужеством. — Беру секундную паузу. — Поздравляю со свободой.

— Мой муж был хорошим человеком.

— Плохой парень никогда бы не связался с бывшей эскортницей, — озвучиваю то, что думаю, заранее зная, что меня ждет бурная реакция обиженной на весь мир женщины.

— Вы такие… конченные, — Марина явно хочет использовать более грубое слово, но вот так сходу не может его вспомнить. — Сначала ходите к девочкам, покупаете их услуги за большие деньги, дарите подарки, катаете на яхтах и светите перед бывшими женами. А потом мы вдруг становимся грязным прошлым, которое нужно во что бы то ни стало замазать, чтобы не испортить блестящую карьеру новоиспеченному политику и благочестивому отцу семейства.

— В тот день, когда я я пойду в политику, разрешаю тебе прийти и плюнуть мне в рожу без последствий для своего здоровья и благополучия.

— Слишком хорошо звучит, чтобы быть правдой.

— Марина, слушай, давай так. — Я вспоминаю, что где-то у меня в арсенале была вежливая холодная улыбка и натягиваю ее на свою каменную рожу. — Я наперед согласен со всеми своими выводами и умозаключениями, ты имеешь полное право считать меня кем угодно, но озвучивать все это вслух не обязательно. Не потому, что меня это хоть каким-то боком может задеть, а как раз наоборот — мне правда все равно, а ты просто потратишь время и силы, чтобы в итоге не получить никакого удовлетворения.

— А вдруг получу? — Марина откидывается на спинку стула, оценивая меня еще раз с ног до головы.

Не знаю, каким образом ей это всегда удавалось, но она умеет делать это так, будто у нее вместо глаз — странная адская конструкция из сканера и сварочного аппарата. Как будто если я оглянусь, то увижу на противоположной стене выжженный контур собственного тела.

— Как Алина? — как гром среди ясного неба спрашивает она.

— В могиле.

— Что? — Наконец-то на лице Марины появляется что-то похожее на живые человеческие эмоции. Хотя, на известие о смерти даже на глухо отбитые люди обычно реагируют сдержанно. — Это опять какой-то твой черный юмор, Шутов?

— Что именно в словах «в могиле» по твоему мнению должно звучать смешно?

— Господи, да ты издеваешься? — Марина выпрямляется, тянется за бокалом с вином и делает пару жадных глотков.