Соль под кожей. Том второй (СИ)

 — Валерия закрывает лицо ладонями и потихоньку смеется, приговаривая какой я чокнутый.

Лори даже не понимает, насколько дорога мне.

Пока была операция, пока она несколько дней провела в коме, не приходя в сознание, я успел уверовать в Иегову, Будду, Аллаха, черта и Сатану, и всем им молился по очереди, обещая свои сердце, душу и все потроха, лишь бы они не забирали ее у меня. А моя маленькая обезьянка думает, что доставить ей устриц — это не усраться какой подвиг. Проси она звезду с неба — я бы нашел способ достать и это.

Устрицы доставляют меньше, чем за полчаса. Курьер привозит их с двумя пакетами колотого льда, блюдом и контейнером, полным долек цитрусовых. Даже помогает мне все это красиво уложить, за что получает от меня чаевые в размере своей месячной зарплаты. А когда я, напевая «Марсельезу» себе под нос, заношу блюдо в палату, медсестра, которая как раз делает Лори укол, качает головой и приговаривает, какая скорая пошла молодежь.

— Это выглядит все так же мерзко, как и раньше, — смущается Лори, разглядывая мягкие светло-розовые внутренности моллюсков.

— А ты думала, они стали похожи на цыплят? — не могу не поддеть.

— За то время, что я тут валяюсь, эволюция вполне могла до этого дойти, — так же посмеивается Лори, тянется за долькой лимона, но обессилено роняет руку на постель.

— Ты слишком хорошего мнения об эволюции, — прищелкиваю языком, стаскиваю обувь и сажусь рядом с ней на кровати, скрещивая ноги по-турецки, — иначе почему она до сих пор не сделала из меня человека?"

"Когда Лори снова пытается взять ломтик, уверенно отодвигаю ее руку, сам щедро поливаю самую крупную и красивую устрицу и жестами даю понять, что надо довериться мне и открыть рот. Она нерешительно, но все-таки поддается, а когда я пальцем сгребаю содержимое раковины ей в рот, неосторожно пытается жевать.

— Нет, нет! — останавливаю ее, ладонями сжимая щеки. — Не жуй, просто глотай.

Лори вытаращивает глаза от испуга, качает головой, но я одними губами снова предлагаю мне довериться. И хоть на этот раз ей требуется немного больше времени, чтобы решиться, она еще раз соглашается.

— Ну как? — несколько долгих секунд всматриваюсь ей в лицо, пытаясь угадать, какой ответ меня ждет.

Но сейчас это не так уж трудно — после операции Валерии все еще сложно владеть эмоциями, и каждая ее мысль моментально возникает на лице невидимой, но хорошо понятной «прописью» из мимики и размера зрачков. Именно такой она была в день нашего знакомства на пляже — прозрачная, с внутренностями напоказ, как медуза. Никогда не думал, что буду как мальчишка радоваться такому регрессу.

— Это. Абсолютно. Несъедобно.