Соль под кожей. Том второй (СИ)

Только когда все это дерьмо с надушенными мужиками и тетками остается далеко позади, я позволяю себе расслабиться. Точнее — просто перевести дыхание, потому что на самом деле хочется взвыть от боли. И на этот раз побои совершенно не при чем.

Откуда ты только взялся на мою голову, Авдеев?!

Глава тридцать пятая: Данте

Прошлое

Я заглядываю в палату, в которой лежит Лори, зачем-то задерживая дыхание.

Врач предупредил, что она еще спит и что меня пустили только на моем честном обещании вести себя как мышь.

В палате все настолько белое, что с непривычки режет глаза.

Приходится подождать, пока зрение привыкнет к этой адской белизне и начнет различать контуры предметов.

Сначала замечаю кровать — обычную больничную койку с чуть приподнятым изголовьем, на которой лежит Лори. Она выглядит такой хрупкой и маленькой, что от желания бросить все, сгрести ее в охапку и больше никогда не отпускать, пальцы сводит судорогой. Но я вовремя вспоминаю наш с Павловым разговор: «Она приехала из-за тебя, Шутов».

Если бы я не топтался все время на окраине ее жизни — все было бы иначе.

Наверное.

Или я просто снова ищу отговорку, чтобы сбежать оттуда, куда меня тянет словно магнитом?

— Привет, — слышу ее слабый, похожий на шелест листьев голос, и не сразу понимаю, что все это время она смотрит прямо на меня. Просто лежит напротив залитого солнцем окна и выражение ее лица смазано теплыми солнечными зайчиками. — Может, зайдешь?

Я киваю как дурачок и прохожу внутрь, но только на пару шагов дальше порога.

Теперь уже хорошо вижу бинтовую повязку у нее на голове, там, где раньше были светлые волосы, гладкие, словно шелк. Лера, как будто прочитав мои мысли, с трудом поднимает руку и приглаживает бинты, как будто поправляет прическу. Улыбается, но как-то натянуто.

— Тебе больно? — беспокоюсь и рвусь вперед, но снова спотыкаюсь за пару метров до кровати. — Доктор сказал, что тебе нельзя делать резких движений и нужно просто лежать, и выздоравливать."

"— Если бы соотношение лежания к моему выздоровлению действительно на что-то влияло, я бы уже бегала стометровку на олимпийский стандарт, — шутит Лори.

А потом, одними губами просит подойти, ладонью похлопывая на место на кровати рядом с собой. Я мнусь несколько секунд, но у нее такой умоляющий взгляд, что у меня просто нет выхода, кроме как сдаться и послушно исполнить просьбу.

Понятия не имею, как ей это удается, но даже здесь, на стерильной больничной койке, в палате, насквозь пропитанной антисептиком, от Лори пахнет белыми цветами и медом. Хочется зарыться носом ей в волосы, вдохнуть его полной грудью, чтобы хоть как-то очиститься от всего того дерьма, которое я успел натворить в жизни. Вот только волос у нее больше нет.