Соль под кожей. Том второй (СИ)

 — По словам, хватая ртом воздух, выдает вердикт Лори и в меру своих еще очень скромных сил, отползает от блюда, как будто устрицы того и гляди оживут, и вопреки ее воли, начнут сами запрыгивать в рот. — Прости, я знаю, что ты очень старался, но я правда не знаю, смогу ли съесть еще хоть одну.

— Это просто хавчик, Лори. — пожимаю плечами и с наслаждением проглатываю три штуки подряд, слизывая с языка приятный «коктейль» их морской воды и грейпфрутового сока. — Ничего страшного. И ты очень меня недооцениваешь, если думаешь, что я не справлюсь с этими дарами богов в одно рыло.

Валерия следит за мной несколько минут, но не произносит ни звука, как будто собираясь с силами для очередного витка разговора. Видимо, не очень приятного. И чтобы хоть чем-то себя занять, берет пустую ракушку и начинает водить пальцами по красивому тяжелому панцирю.

— Я подумала, что… наверное… Алине не очень понравится, что ты здесь и все это устроил… для меня, — наконец, произносит то, что ее тяготит.

Хорошо, что в эту минуту в моем рту ничего нет, потому что от неожиданности я легко мог бы выплюнуть все его содержимое через ноздри.

Доктор предупреждал меня, что у нее могут быть и будут проблемы с памятью. Целую лекцию мне прочитал об этом, но единственное, что я понял из всей той научной хери было то, что это как-то связано с перенесенной травмой головы и какими-то повреждениями мозга, которые могут восстановится, но на это потребуется время. И еще добавил: «Я не даю никаких гарантий, в каком объеме восстановится ваша сестра и какую часть воспоминаний она может потерять безвозвратно, но это совершенно точно никак не скажется на ее умственных способностях».

Я был слишком оптимистичен, когда думал, что забытая авария — это предел всех тех последствий, о которых шла речь.

— Извини, это личное, я понимаю. — Лори, приняв мое молчание за жирнющий намек, почему ей не следует совать нос в чужие дела, тушуется и отползает уже почти на другой край кровати, но теперь уже подальше от меня. — Просто подумала, что на ее месте мне бы такое очень не понравилось.

— Алина… Она… — Никогда не заикался — и вот. Мгновение назад был полон решимости сказать правду, но оказывается, до сих пор ссу произносить вслух «Алина умерла». Интересно, сколько еще раз мне нужно сходить поглазеть на гранитную плету на ее костях, прежде чем дойдет окончательно? — Она не ревнива, так что забей.

«Ту и пиздюк же ты, Шутов», — мысленно швыряю в себя камень с надписью «Ссыкливый гандон».

Лори ничего не говорит, но по направлению ее взгляда замечаю, что теперь она лежит как раз напротив зеркала. Пристально смотрит на свое отражение, снова ковыряет повязки.