Почти счастливые женщины

И будешь ждать до второго пришествия, когда продадутся! Короче, даю тебе сразу за все без всяких процентов. Усекла?

Растерянная, Аля не знала, как быть. С одной стороны, понимала, Нинка ее обдурит за милую душу. А с другой – она сразу получит деньги. И не нужно будет ждать, переоценивать и все остальное. И выгоду искать им не нужно – им нужны деньги, сегодня, сейчас. На мясо и хлеб, на сигареты и лекарства.

– Я согласна, – кивнула Аля.

Нинка выкинула бычок и, не вынимая вещей из чемодана, ловкими пальцами перебрала их, перещупала, пересчитала.

Потом достала деньги, моментально вытащила из довольно увесистой пачки купюры и сунула Але.

– А еще что-то есть?

– Есть, да. Зимнее есть: шуба, сапоги.

– А посуда? – Взгляд у Нинки был хищный, птичий, цепкий.

– Наверное, – нерешительно сказала Аля. – Это не мое, подружкино. А у нее тяжелая ситуация.

Нинка перебила:

– У всех тяжелая ситуация! В общем, так. Записывай мой телефон и, как соберешься, звони. Ни в какую очередь не вставай, встретимся у меня. За все дам хорошо, по-честному. Только говна не вези – не возьму. Да, и еще – если есть золото или цацки, тоже тащи! И про посуду не забудь. Она уж точно уйдет, усекла?

Аля кивнула.

Не попрощавшись, Нинка схватила чемодан и быстро направилась прочь.

– А чемодан? – успела выкрикнуть Аля.

– В следующий раз верну! Куда мне сейчас шмотки твои деть?

Аля приехала к Оле вымотанная, как после тяжелого гриппа, еле ноги передвигала. Рассказала про приключения, пересчитали деньги. Она боялась, что Оля будет ругать ее, но та развеселилась и похвалила:

– Ага, умеешь, когда захочешь! Ну ты и ловкачка! Завела подружку в комиссионке. Ценное приобретение!

Деньги разложили по кучкам – оплата коммунальных услуг, долг накопился за три месяца, – деньги на аптеку, ну и на питание. Казалось, что на все должно хватить.

Домой Аля шла на чугунных ногах – ей казалось, что сегодня был едва ли не самый сложный день в ее жизни. За последние несколько лет – определенно.

Олино настроение продолжало скакать, как температура. Но чаще всего оно было ужасным. Оля вспоминала дни до аварии, принималась рыдать и жалеть себя, проклинать Гарика и всю свою жизнь.

Аля утешала ее, успокаивала, уговаривала, что скоро весна и они будут гулять – пока опасно и скользко, но надо перетерпеть. Что все равно Оля – красавица, и все заживет, конечно же, заживет, и жизнь вернется в свою колею!

А летом они поедут на море, на Черное, теплое! И будут купаться и загорать, есть сладкие персики и виноград, гулять по бульвару, пить кофе в кафешке на набережной и болтать, болтать бесконечно! Как тогда, в детстве, помнишь?

«Потому что нам всегда есть о чем говорить, правда, Олька?» И всхлипывающая Оля засыпала на ее плече.

Такая родная, такая любимая. И такая несчастная.