Почти счастливые женщины

 – Мне позавидуешь? У него-то жена, ребенок, мать и теща. Старший брат, между прочим. Есть кому горшки выносить! А я? Переломанная, перебитая, без работы и без семьи. Да он на коленях должен передо мной полжизни стоять и деньги, кстати, дать! На что мне жить, Аль? Как выживать? Работать я не могу, пенсия три копейки! А ты мне: его пожалеть? Да пошел он! Скотина.

Аля не решилась возразить: это была Олина правда, и она имела на нее право.

А денег на самом деле катастрофически не хватало. И начались Алины походы по комиссионкам. Боже, какое же это было унижение! Как она это ненавидела и как боялась!

Огромные очереди бедных, плохо пахнувших людей. Сплошное нытье и жалобы – на родню, одиночество, бедность…

В основном в очередях толклись бабки, озлобленные, наглые и несчастные.

Приемщиц все знали наперечет – Нинка – сука и хамка, дает копейки, к ней не дай бог. Розанна – хитрая, хорошее сразу цап – и под прилавок, своим. Но за хорошие вещи дает хорошо.

Да и не орет, как Нинка, все-таки армянка, уважает старость. Третья – Амалия Петровна, строгая, как директор школы. Странно смотрелась она за приемочным столом – двубортный костюм темного цвета, высокая «башня» на голове, строгие «учительские» очки и сильно накрашенные, ярко-морковные, толстые губы.

Говорили, что Амалия справедливая, оценивает по правилам, но с таким опытом, что ее точно не проведешь.

В общем, там были свои интриги и свои отношения.

Аля тряслась, как осиновый лист. Не из-за боязни попасть к злобной Нинке – от самой ситуации. Какой стыд и позор.

Не повезло – попала именно к Нинке. Тетки из очереди посмотрели на нее с сочувствием.

Приемщицы сидели на длинным столом, на который выкладывались вещи сдатчиков. Аля с трудом открыла чемодан и беспомощно и жалобно посмотрела на суровую Нинку.

– Вынимать? – еле слышно прошелестела она.

– Нет, – зло усмехнулась та, – не вынимай! Так оценю.

Аля, униженная и растерянная, стала медленно вытаскивать вещи и увидела, что у Нинки загорелись глаза.

Быстро и ловко она прощупала кофточки и юбки и, воровато оглянувшись, тихо шепнула Але:

– Жди меня на улице позади дома.

Аля стояла как в ступоре.

Потом дошло, и она быстро закинула вещи обратно. Амалия Петровна и Розанна не сводили с нее глаз.

Аля выскочила на улицу. Что делать? Бежать или ждать Нинку?

Сзади ее цепко схватили за плечо.

– Ну что замерла? Идем!

Они завернули за угол дома. Аля шла за Нинкой как овца на привязи. Остановились за трансформаторной будкой. Нинка торопливо закурила.

– В общем так, подруга. Вещи у тебя хорошие, сплошной импорт, почти неношеные."

"Еще бы – два дня Аля стирала, гладила и отпаривала.

– Зачем тебе в зал их отдавать? – оглядываясь, жарко шептала Нинка. – Залапают, потом зальют, помадой запачкают.