Почти 15 лет

— В таком случае, тебе туда.

Дмитрий кивнул в окно, вид из которого открывался на соседний корпус: трехэтажное здание с покосившемся крыльцом. Лев окинул его тяжелым взглядом, на секунду задержавшись на ближайшем ко входу балконе второго этажа: там, опершись на перила, стоял мужчина неопределенного возраста: ему могло быть сорок, а могло и шестьдесят, щеки на раскрасневшемся обрюзгшем лице свисали, как у мопса, он курил и харкал вниз после каждой затяжки.

«Он пьёт, наверное, всю свою жизнь, — подумал Лев. — Я никогда таким не буду»

Отделение детоксикации для взрослых напоминало детское, с одной только разницей: там курили открыто, а не украдкой. Лев быстро прошел по коридору, стараясь не смотреть на измученные многолетним употреблением лица — говоря откровенно, он всем своим видом показывал, что не один из них. Он, в белой рубашке, черном кашемировом пальто, до блеска натертых ботинках, пахнущий сандалом и гелем для волос, не имел ничего общего с отёчными, опустившимися мужиками, большинство из которых подобрали на улице, прежде чем привезти сюда. По крайней мере, ему нравилось так думать, ему нравилось видеть эту разницу и тешить себя: «Я не такой».

Медсестра наркологического отделения для взрослых уже ждала его в процедурном кабинете. Это была пожилая женщина, работающая на пенсии, и Льву стало спокойней: почему-то выглядеть алкоголиком перед кем-то молодым и сильным казалось ему куда унизительней, чем вот так, перед возрастным человеком.

Они коротко обменялись репликами «для своих»:

— Меня предупредили. Снимайте пальто, рукав до локтя, садитесь в кресло.

Он выполнил её указания: пальто на вешалку у входа, расстегнул манжету, закатал рукав, сел в массивное, кожаное кресло с широкими подлокотниками и мягким подголовником. Она подложила подушечку под руку, затянула жгут выше локтя и начала открывать ампулу, монотонно сообщая: — Препарат вводится внутривенно и действует шесть месяцев. В случае срыва и принятия алкоголя…

Дальше последовал длинный список, который начинался словами: «тошнота и рвота», а заканчивался отеком головного мозга, инсультом, инфарктом и смертью. Хорошенькие перспективы…

Она поднесла иглу к вене.

— Готов, — выдохнул Лев.

Болезненно кольнуло, и прозрачная жидкость в шприце медленно начала уменьшаться, вена распирающе заболела. Вот и всё.

— Вот и всё, — вторила медсестра его мыслям, извлекая иглу и заклеивая прокол подушечкой пластыря.

Лев машинально согнул руку в локте и поднялся. Растерянно посмотрел на женщину:

— Больше ничего не нужно?

— Больше не нужно пить.

Пробурчав: «Я и не собирался», Лев поблагодарил её и вышел из процедурного кабинета. Поймал на себе любопытные взгляды пациентов, и, отвернувшись, второпях выскочил на лестницу.