Почти 15 лет

Каждый день своей жизни их сын говорил о траве: где достать, как достать, где курить, если достал, когда курить, под что курить, будут ли они курить вместе…

Главный дилер был очевиден — Майло. Добродушный парень с наивной улыбкой, который разглядывал картину Ван Гога в их квартире и задавал очаровательно-глупые вопросы. В какой-то момент Слава начал злиться на него даже сильнее, чем на Мики, но чем ниже пролистывал диалоги, тем больше причин для злости в адрес сына находил: странные знакомства, непонятные парни и девушки старше его на несколько лет, предложения секса в обмен на косяки (и это Мики! Мики себя предлагает!) Он смотрел на даты и вспоминал, что делал в эти дни: смотрел кино с Максом, ходил на свидания с Максом, сидел в больнице с Ваней, водил Ваню на физкультуру, был с Максом в кафе… Значит, в дни, когда у него, у Славы, была обыкновенная жизнь, у Мики была вот такая?

Злость, не найдя выхода, осела внутри — это же он во всё виноват! Как он мог ничего этого не заметить?

Не обратив внимания на время, он позвонил Льву, в глубокую сибирскую ночь. Тот ответил быстро и сразу спросил:

— Ну, не считая нашего сына…

— Я договорился, завтра съезжу в больницу, узнаю условия.

Голос Льва стал напряженным:

У Славы дрогнули губы.

— Там всё, чего мы никогда не хотели бы узнать о малыше Мики.

В холле пахло хлоркой, медикаментами и кошачьим кормом — Лев засомневался, не перепутал ли наркологичку с ветеринаркой. Пройдя вглубь, заметил стенд с информацией о СПИДе (значит, не перепутал), а рядом коморку, за окошечком которой прятался охранник. Из-за двери, предварительно мяукнув, нечто рыжее и полосатое выпрыгнуло Льву под ноги, и тот с брезгливостью сделал шаг назад. Повернулся к посту охранника (за бликами стекла было не различить лица) и поинтересовался: — У вас в больнице что, живёт кот?

Охранник оказался охранницей и тонкий, неожиданно визгливый голос, ответил:

— А мы его в отделения не пускаем! Тут он никому не мешает!

— Это не гигиенично, — буркнул Лев, отходя в сторону.

Со второго этажа спустился Дмитрий Викторович — заведующий детским наркологическим отделением — ныне статный, рано седеющий мужчина, в халате на все пуговицы, а когда-то просто Димон, мешавший четыре вида разного алкоголя на студенческих вечеринках, и никогда не пьянеющий. Они со Львом пожали друг другу руки.

Странно у медиков заведено: можно не общаться двадцать лет, а можно и вовсе быть незнакомцами, но одна фраза: «Я тоже врач» способна временно сделать друзьями кого угодно.

Вот и Лев стал пятиминутным другом для Дмитрия Викторовича — для парня, мимо которого он обычно проходил с мыслями: «И этот дебил будет лечить людей?..». Похоже, будет — его сына.

— Привет, — слегка наклонил голову Дмитрий.

— Привет, — кивнул Лев.