Почти 15 лет

Лев подумал, что тот, кто подписывал этот снимок, должно быть, очень любил маленького Сашу. Ему вспомнилось, как однажды, когда он сам был ребёнком, в гости приходил друг отца, подполковник в отставке. Заметив Лёвино фото на стене, он спросил: «Сколько ему здесь?», а отец ответил: «Семь лет». Но Лёве на том фото было пять. И десятилетнего Лёву, случайно подслушавшего разговор, очень зацепило, что отец не различает его возраст. Поэтому он всегда завидовал документальной точности чужих снимков: столько-то лет, столько-то месяцев… Кому-то было важно это запомнить.

Поэтому Лев точно знал: Мики ровно пятнадцать с половиной лет, Ване — десять лет и пять месяцев.

— Я не знаю, — вздохнула Антонина Андреевна.

— Конечно… Откуда ему?..

— А сколько вы были вместе?

У Льва холодок прошелся по позвоночнику: столько лет прожили вместе, а теперь даже не знают друг про друга, живы ли… Он опять подумал про себя и Славу. Может быть, дети никого в вечности не связывают?..

— Получается, он долго со Славой жил, — мысленно подсчитал Лев.

— Я думал, Слава его почти не застал…

— Да ты что! — Антонина Андреевна слегка хлопнула его рукой по плечу. — Славик был к нему очень привязан…

— И он всё равно ушел… вот так? Всё оборвал?

— Да, — скорбно заключила она, поджав губы. — Всё равно… Слава не рассказывал?

— Не рассказывал, — растерянно ответил Лев. — Он только говорил, что отец ушёл, что он его не знает…

— Мда, — вздохнула Антонина Андреевна. — Его это, конечно, очень обидело.

Лев не на шутку расстроился: почему он ничего не знал? Это же важно! Слава знал его историю досконально: от возвращения отца с войны до ружья, направленного в ненавистный затылок. Слава был рядом в день его смерти. Слава примчался потом на кладбище. А где всё это время был его собственный отец? Его боль? Как Лев умудрился всё это пропустить?

Антонина Андреевна неожиданно предложила:

— Хочешь Славика покажу? — и добавила с нежностью: — Маленького.

Они оставили пустые (не считая капустных шкурок, отодвинутых Львом) тарелки возле раковины и, шагнув в тёмный коридор, завернули направо, в гостиную. Лев обратил внимание, что у Славиной мамы вместо дверей занавесы из деревянных бус, как у Камы когда-то. Только у Камы, конечно, пострашнее были, а тут хэндмэйд, ручная работа, сердечки и ракушки.

Антонина Андреевна долго искала в верхнем ящике комода альбом с фотографиями. Перекладывала документы туда-сюда, и Лев заметил среди них медицинский диплом советского образца. Полистал из любопытства, заметил тройку по психиатрии и ощутил в Антонине Андреевне родственную душу.

— Нашла! — обрадовалась она, вытащив старый альбом с мягкой обложкой. Передавая его Льву, уточнила: — Там только Слава.