Почти 15 лет

— Да нет, спасибо, — скромно ответил Лев, убирая перфоратор в ящик-переноску.

Но Антонина Андреевна настаивала:

— Вона какой худой, как кощей бессмертный!

Тут Льву нечего было ответить. Быть как кощей ему не хотелось, поэтому он сдался и согласился. Но ещё, конечно, хотелось как-то извиниться перед Славиной мамой за своё поведение накануне, и, если совместный обед её порадует, ему было не сложно побыть участливым.

Он оказался не прав: это было сложно. Антонина Андреевна кормила его голубцами и не делать: «Буэ-э» при виде капусты было не просто. Но Лев держался, аккуратно отодвигал листы с фарша (чтобы не дай бог даже микрочастички капусты не попали на мясо) и съедал всё остальное. Когда Антонина Андреевна это заметила, Лев подумал, что сейчас она его по-родительски отчитает, но она только спросила: — Ты что, как Слава в шесть лет?

— Что? — не понял Лев.

— Он тоже до шести лет капусту не ел. Потом перерос.

— А. Ну… Да. Я не перерос.

— Я ему делала отдельно, без капусты. Если бы я знала, я бы и тебе так сделала.

Голубцы без капусты — это очень трогательно, подумал Лев. И, наверное, это даже не голубцы, а тефтели, но какая разница?..

— Так почему ты уехал? — спросила она, словно возвращалась к старому разговору.

На самом деле, никакого разговора перед этим не было. Он приделывал полку в неловком молчании, только звук перфоратора и спасал, разряжая шумом обстановку.

— Из-за чего? — она как будто и не удивилась.

Лев осторожно спросил:

— А вы про Ваню знаете?

Антонина Андреевна не особо жаловала Ваню, когда они жили в Россию, но тут заметно напряглась.

— Умер что ли? — спросила она, округлив глаза.

Льву сделалось не по себе, он быстро ответил:

— Нет, конечно нет! Он… ударился.

Пришлось рассказывать всё заново: про Ваню и его отношения с футболом. Антонина Андреевна всё это слышала впервые и, прикладывая руку к груди, то и дело вздыхала: «Господи, бедный ребёнок…»

— Слава вам что, не рассказывал?

— Да когда ж бы он рассказал?

Лев пожалел, что уточнил. Антонина Андреевна нахмурилась, пытаясь скрыть за этой сердитостью какие-то другие чувства.

От нарастающей неловкости Лев начал оглядывать кухню, пытаясь зацепиться за что-нибудь, что могло бы увести разговор от этой темы. Заметил на подоконнике под завалами старых газет и журналов черно-белую фотографию: торчал самый краешек, виднелись хохолок на голове и большие детские глаза.

— Это что, Слава? — уточнил Лев, кивая на фотографию.

Антонина Андреевна удивилась, будто не зная, что там лежит фотография. Приподнявшись, она глянула на подоконник и махнула рукой:

— А, нет, это Саша, папа его. Осталась фотография еще с тех времен…

Лев негромко произнёс:

Антонина Андреевна вздохнула, мельком глянув на фотографию:

— Да… Поганое было время.