Опасная красота. Поцелуи Иуды

— А кто тогда достоин? — прогибаясь в спине так сильно, что, кажется, мой позвоночник вот-вот проломится, я чувствую твердый член Кастора Троя и трусь об него бедрами, вдруг ярко осознав, что в этот момент совсем не он властен надо мной. — Кто может?

— Догадайся с трех раз, — это обычный издевательский тон Троя, но та нечеловеческая страсть, с которой он вдавливает меня грудью кирпичную кладку и дергает вверх подол, говорит о том, что даже Кастор Трой способен иногда терять контроль. — На самом деле я золото, зайчонок. Ты просто еще не разглядела."

"— Именно поэтому ты подкладываешь меня под кардинала? — усмехаюсь я, а он на миг замирает, чтобы в следующее мгновение обрушиться на меня со всей своей дикой, необузданной силой.

— Тернеру крышка, поэтому в него я тоже влюбляться не советую. Не хочу, чтобы ты страдала. Я могу сделать тебя счастливой, — отвечает Кастор Трой, ласково отводя прядь моих волос, прилипшую ко лбу, а потом входит в меня сзади так резко, что я прикусываю рукав его наполовину слетевшего с меня пиджака.

Он идет дальше — срывает его вовсе и швыряет прямо на траву, задирая мое платье, трогая, сжимая и гладя каждый сантиметр моего тела, целует мою шею, спускаясь вниз по позвоночнику, а я слизываю выступившую над губой испарину, чувствуя — еще чуть-чуть, и от меня действительно пойдет пар — настолько мне на этом холоде горячо.

Итан Энглер и Мередит Эймс просто отходят на второй план. И уже неважно, что, нежно поцеловав Энглера, Эймс приспускает с него брюки и, поглаживая бедра Итана, притягивает его к себе, проводя своей влажной ото рта Энглера головкой у него прямо между двух крепких упругих половинок.

Неважно, что лицо Итана расцветает блаженной улыбкой, когда Мередит сжимает его член поступательными движениями, и он насаживается, насаживается на член парня сначала медленно и осторожно, по чуть-чуть, но затем все сильнее и интенсивнее.

Неважно, что два мокрых от пота мужских тела — накачанное, бугрящееся мышцами тело Итана и светлокожее — Эймса сплетаются в крепких и тесных объятиях, трутся и гладят, облизывают и сосут, проникают друг в друга вздыбленными членами и соединяют губы в исступленных жадных поцелуях.

Это становится лишь фоном, просто фильмом неприличного содержания за стеклом, за экраном ТВ, и я понимаю, что мне абсолютно наплевать на Итана Энглера в целом и его ориентацию в частности.

Есть только одна реальность — шершавая кирпичная кладка, царапающая мою щеку, мое смятое, задранное черное платье, есть только мое сбившееся дыхание и неровные облачка пара, вырывающиеся вместе с короткими тихими стонами из моих полуоткрытых губ.

Есть только блаженная подавляющая тяжесть тела Кастора Троя позади меня и его движения во мне.