По следу кровавого доктора

Павел привалился к стене, отцепил от пояса фляжку, хлебнул воды. Ясность ума понемногу возвращалась к нему. Он правильно поступил. Люди должны отдохнуть. Немцы тоже не железные. К тому же с ними изнеженный однорукий садист, который вряд ли много времени проводил в спортзале. Даже если допустить, что эсэсовцы несут его на закорках, то они должны передвигаться, мягко говоря, не очень-то быстро.

Он поднялся, заковылял по коридору, достал фонарь. Проход сужался и поворачивал. Капитан на всякий случай приготовил автомат, присел на корточки, высунул сначала шапку, насаженную на ствол, потом поколебался, выглянул сам.

Снова ничего приятного. Но хоть не бассейн с фекальными водами. Очередной каменный мешок, коридор двухметровой ширины. Видимо, недалеко поверхность, а на ней некий объект.

Неважно, кто и когда его бомбил, авиация союзников или наша. Подземелье основательно тряхнуло. Рассыпались бетонные ступени, обрушился потолок конструкции, расположенной выше. Крутая гора вздымалась вверх. Из нее торчали прутья арматуры. Проход наружу вроде бы имелся. Луч фонаря нащупал небольшой проем на самом верху.

Что там? Продолжение подземелья? Или дорога выходит наверх, и этот кромешный ад остается в прошлом?

Подтягивались проснувшиеся бойцы, широко зевали, совали в рот папиросы и самокрутки.

— А вперед на разведку у нас пойдет… — В глазах сержанта заискрилась ирония, он уставился на мокрого Голуба. — Ладно, рядовой, спите спокойно. Вы свою миссию уже выполнили.

— Я пойду, — вызвался жилистый Дорощенко и с молчаливого согласия сержанта принялся карабкаться на гору битого бетона.

Через пару минут он исчез в проломе, потом возник и объявил заговорщицким тоном:

— Пока тихо. Дальше снова подземелье, длинный коридор с узлами канализации. Дневного света не видел.

— И не увидишь, солдат, — заявил Павел. — Не бывает ночью дневного света.

— Ну да, — согласился Дорощенко. — Не подумал, товарищ капитан.

— Ладно, хватит ржать, — прервал наметившееся веселье сержант. — По одному — вперед. Только осторожнее, братцы, а то не ровен час!..

Вереница людей устремилась наверх. Павел перелезал через груды обломков, старался держаться подальше от металлических штырей, выверял каждый шаг.

Вдруг впереди раздался шум. Там что-то случилось. Бахтияров, следующий за Вахмяниным, допустил оплошку. Он сделал неловкое движение, схватился за край плиты, а тот оторвался от нее. Разведчик потерял равновесие, глухо ахнул, замахал руками, отступил на шаг, чтобы удержаться. Люди опомниться не успели, а он уже катился вниз.

Филимонов охнул, подался вбок, устоял.

Падение было недолгим, его остановил изогнутый штырь. Никто не успел прийти на помощь. Недолог оказался век Бахтиярова вопреки пророчеству сержанта.