Любовница. По осколкам чувств

Бью себя кулаком в грудь. Потом ещё раз — сильно. Благо никто не обращает внимания на мою агонию.

Только лишь тяжёлая рука Ветрова ложится мне на плечо и чуть сжимает в утешительном жесте. Протягивает мне бокал. Снова опрокидываю его залпом и отставляю в сторону.

— Сука! — тихо рычу.

И зло вдариваю по инструменту, наигрывая рвано незамысловатую мелодию. Рома, очевидно, пытаясь разрядить атмосферу, начинает подпевать, и почти тут же остальные парни подключаются, нестройно горлопаня слова знакомой всем и каждому песни.

Время пострелять, между нами пальба, пау, пау.

Па-па попадаешь в сердце, остаёшься там, любимка…

Не выдерживаю и тоже срываюсь, потому что текст так чертовски подходит под ту срань, что творится в моей грёбаной жизни.

Между нами Contra

Это Mortal Combat…

Любимка…

Последняя нота что-то окончательно рвёт внутри меня. И я резко сбиваюсь, и прекращаю играть. Захлопываю клавиатуру клапом и прижимаюсь к нему лбом. Сглатываю, хапаю воздух ртом, но вдохнуть не получается.

И в висках вдруг запульсировали слова Ветрова и Хана, сказанные мне неделю назад:

«Это не пройдёт… будет только хуже…».

Тогда я отмахнулся от этих слов, словно от назойливых мух. А теперь вот — получи и распишись, Шахов.

Я будто бы иду на дно и та жалкая морская пена, которая всё это время ещё хоть как-то держала меня на плаву, просто исчезает на глазах.

И всё.

— Я не могу! Я не могу…без неё, — шепчу сбито и хрипло, — дышать…

Я проиграл…

Данил

— Всё, Шах, всё! Давай выдыхай! И пойдём уже, немного сменим направление твоего энергетического вектора, — тащит меня за халат к столу Ветров.

— Ром… блядь, плохо мне… отвали.

— Сейчас будет хорошо. Просто тебе на сегодня хватит грузиться. Дай своему серому веществу передышку, а то оно вскипит и вытечет через все доступные отверстия. И что потом? Думаешь, ты будешь своей Лере нужен без мозгов?

— Я ей и с мозгами не нужен, — бурчу я.

— Вангую — нужен. Я тебе больше скажу — она влюблена в тебя до усрачки, Данилка! А обижается она на твою женатую задницу, потому что ты ей врал почти полгода не краснея. Ну и дом спалил — это тоже не есть гуд.

Я отмахиваюсь от его слов. Я вообще от всех отмахиваюсь. Просто сажусь за общий стол и принимаю участие в разговоре чисто автоматически. Спросили — ответил. А внутри черепной коробки тем временем кипят мысли.

И чувства, незнакомые мне прежде, но невероятно острые и сильные, стискивают мою грудную клетку колючей проволокой. Давят на меня. Обманчиво стихают, а затем снова начинают рвать меня на части.

А я не знаю, как их осознать. Не имею малейшего понятия, как с ними смириться или справиться.