По дороге могущества. Книга пятая: Лик Кальмуара.

Гибкие жгуты волос взъярённой Кальмуары нахлынули на меня, пронзая плоть, органы и кости, сминая оплетённые конечности, вырывая из тела целые куски горячего мяса, протыкая глаза и заползая в черепа. Доселе невиданная боль пронзила разум, превращая его в вопящий сгусток пульсирующих страданий. И когда пастухара надвинулась вперёд, отталкивая меня от себя, из выгнувшегося затылка Гарганора вырвалась маленькая человеческая фигурка, на несколько долгих мгновений зависшая над двумя сцепившимися монстрами.

Словно с замедлившимся в стократ временем я медленно поднимаю согнутую в локте дриарилловую руку и смотрю прямо в полыхающие бешенством глаза запрокинувшей голову Кальмуары. Её тело покрыто многочисленными трещинами зияющих ран, сочится фосфорирующая зелёная кровь, сотни атакующих корней на голове торчат в плоти громадного лимрачного чудовища, а мысли спутаны и выжжены дотла обуявшим разум безудержным гневом.

Мои губы растягиваются в широкой, зловещей ухмылке.

Дриарилловую руку охватывает сеть сверкающих энергетических молний, веер распадающихся магических рун и горящих символограмм, а затем, сливаясь с бешеными ударами моих сердец и разрушая то, что совсем недавно было схроновым рунирным барабаном Коллапса, из стальной ладони с ослепительной голубой вспышкой стала появляться Светоч. Разрывая пространство, из пустарных нитей соткалось сияющее, направленное вниз длинное синее острие, а следом за ним сформировались неогранённые края большого, наполненного светом Истинной Силы могущественного кристалла. И как только Светоч проявилась окончательно, я прижал дриарилловую ладонь к её ледяным, высасывающим униары граням и надавил что есть силы.

Я рухнул вниз подобно разящему божественному копью, отдавая в этом падении всего себя без всякого остатка. Униары, пустары, эмоции, чувства, жизнь — ради силы я сжигал всё в горниле Светочи, не пожалев даже саму бессмертную душу.

И слившись вместе с чудовищным криком Кальмуары острие Светочи с оглушительным хрустом пронзает её грудь, уходя в неё практически по самое основание.

С резанувшей по глазам вспышкой грянувшая пустарная волна резко отрывает мою ладонь от кристалла и отшвыривает в сторону, словно тряпичную куклу. Всё вокруг бешено закрутилось, дыхание перехватило, мышцы сковало в ужасающем спазме. Но в следующий же миг я стискиваю зубы, собираю волю в кулак и рывком возвращаю контроль над сознанием и телом, стремительно переворачиваюсь в воздухе и с грохотом приземляюсь ногами на землю, тормозя спиной вперёд и оставляя за собой длинные борозды из разрушенного мрамора.

Тронный зал Рэйтерфола потонул в содрогнувшем его вопле безумия и нестерпимой боли.