По следу кровавого доктора

Подступы к уцелевшему мосту контролировали советские «тридцатьчетверки», жутко грязные, закопченные. По нему неторопливо шли армейские грузовики.

Река несла на запад мутные воды, обломки деревянных конструкций, деревья, выкорчеванные взрывами, части человеческих тел. На мосту Еремеев прибавил скорость. Офицеры отворачивались, старались не смотреть на воду.

На левом берегу чернели такие же руины, втыкались в небо остроконечные готические шпили. От некоторых зданий уцелели лишь фронтальные стены с глазницами окон.

Снова люди на руинах, советские солдаты, снующие туда и обратно. Навстречу «Виллису» тянулась колонна пленных, все оборванные, многие в крови. Возглавлял процессию офицер с гордо поднятой головой и скуластым лицом, перекошенным на сторону.

Маленький сквер, приземистая кирпичная ротонда, похожая на обсерваторию. В ее стенах зияли дыры. С зубчатой крыши свешивался труп немецкого солдата с раскуроченным затылком. Под разбитыми воротами валялся фашистский флаг, на который с удовольствием наступали бойцы. Вокруг мусор, перевернутый мотоцикл, из-под которого торчали ноги в армейских ботинках.

Солдаты в фуфайках не обращали на эти мелочи никакого внимания. Они курили, травили армейские байки, посмеивались.

Вдруг воздух прорезал тревожный крик. Кто-то заметил немецкую каску над зубчатой оградой. Солдаты мигом кинулись врассыпную. Реакцию на войне они выработали отменную.

Это был гранатометчик с фаустпатроном! Выстрел оказался неудачным. Граната рванула там, где никого не было.

Подпрыгнул перевернутый мотоцикл, отвалилось колесо, куда-то покатилось. Стали видны не только ноги в армейских ботинках, но и тело немца. У него было раздавлено практически все, кроме лица, украшенного мотоциклетными очками.

Еремеев от неожиданности вывернул баранку. «Виллис» перепрыгнул через бордюр, устремился по касательной к зданию и лишь чудом не протаранил фундамент.

— Пригнуться! — выкрикнул Павел.

Но все обошлось.

Двое автоматчиков мигом метнулись в ротонду, запрыгали по лестнице, взлетели на крышу, прикрывая друг друга из автоматов. Там учинился грохот, кто-то визжал, сыпались кирпичи. Потом снова затопали сапоги.

Первым на улицу выскочил молоденький раскрасневшийся сержант с двумя автоматами.

— Мужики, вы не поверите! Смеяться будете!"

"За ним усатый ефрейтор волок за ухо визжащего мальчишку лет двенадцати. Тот извивался, колотил ручонками. Подпрыгивала каска на голове. Ее держал ремешок на подбородке. Каска была непростая, с рунами, отпечатанными на трафарете. Пацан явно снял ее с головы мертвого эсэсовца.

Вторая рука ефрейтора висела плетью, с прокушенного запястья сочилась кровь. Мальчишка сопротивлялся, сумел извернуться и врезать освободителю немецкого народа кулачком под дых.