По следу кровавого доктора

— Ладно, поехали, — проворчал Никольский. — Еремеев, ты уснул?

— Ага, задумался, — сказал Виталий, заводя заглохший мотор. — О сложных моральных категориях размышлял.

Павел посмотрел на часы, поморщился. Машина снова катила по городу, приближалась к внутреннему оборонительному кольцу, от которого остались одни воспоминания. Разрушения принимали тотальный вид.

Как-то дико смотрелось чудом уцелевшее кафе. Рядом с ним стояли две «тридцатьчетверки» и несколько «газиков».

«Неужели это заведение до сих пор работает? — мелькнула диковатая мысль в голове Павла. — А что, самое время. Можно расслабиться, заказать чашечку кофе, пару эклеров».

Машина обогнула центр, въехала в Лаак, западный район Кенигсберга. Среди развалин кое-где попадались уцелевшие строения. Добротный четырехэтажный дом смотрелся как новенький. Особенно если не замечать на последнем этаже дыру от снаряда диаметром больше метра.

— Скворечник, — мрачно пошутил Еремеев.

«Виллис» едва полз между гор мусора. В узком пространстве среди обломков стен, разбитых орудийных лафетов давились полуторки, конные повозки.

Еремеев, изучивший по карте план города, свернул в ближайшую подворотню, чтобы кратчайшим путем выбраться на Людвигштрассе, идущую параллельно этой улице. Во дворе валялись перевернутые мусорные баки, мертвые лошади и люди. Похоже, немцы тащили орудие на конной тяге, когда сюда упала бомба. От орудия осталась груда металлолома. Во всех окнах, выходящих во двор, были выбиты стекла.

Еремеев объехал препятствия и выбрался на Людвигштрассе, где разрушения носили умеренный характер.

Впереди загремели выстрелы, ухнули два взрыва, отчего развалины пришли в движение и стали осыпаться. Еремеев притормозил.

Из переулка выбежал солдат в фуфайке, кинулся наперерез, махая руками.

— Назад, товарищи офицеры, нельзя сюда! — выкрикнул он."

"— Что там впереди, боец? — спросил Павел.

— Фрицы, что же еще! — ответил красноармеец и всплеснул руками. — Не успокоятся никак. Там бойлерная или что-то в этом духе. Они вроде тихо сидели, спрятались, а когда мы проверить решили, давай шмалять по нам! Убили одного, другого ранили. Их там до чертовой матери, товарищ капитан. Наверное, до ночи отсидеться хотели, а потом тишком из города выбраться. Ага, хрен им во все плечо!

С примыкающей улицы на звуки выстрелов пробежали несколько красноармейцев. Потом еще двое. Они тащили за собой станковый пулемет «Максим».

Все происходило совсем рядом. Бойлерная с проломленной крышей ощетинилась огнем. Немцы оказались заперты в маленьком строении. Спуститься в канализацию они, видимо, не могли, стреляли из крошечных зарешеченных окон, выкрикивали обидные ругательства на ломаном русском.