Плохие девочки не плачут. Книга 3

Обволакивает бархатом, оплетает паутиной сладостного дурмана, пробирается под кожу. Парализует волю. Медленно, уверенно, неизбежно.

Ночь и тишина дарованы на век.

Дарованы проклятьем, дарованы благословением.

Дороги назад больше нет. Сожжены мосты, необратимо время вспять. Нельзя нажать на «стоп», нельзя перемотать.

Ave, Caesar, morituri te salutant. (Славься, Цезарь, обреченные на смерть приветствуют тебя)."

"Огромная кровать обрамлена призрачными всполохами. Тонет в зловещем полумраке, подернутом дымкой множества сверкающих свечей. Манит и влечет искристым шелком черных простыней, пробуждает похоть, толкает в пучину разврата.

Неподалеку возвышается диван, застеленный контрастно светлым покрывалом. На нем разложены орудия изысканных удовольствий — стек, флоггер, плеть. Тут же покоятся вспомогательные аксессуары — наручники, веревки, повязки на глаза.

Не уголок практикующего доминанта. Не декорации для съемок БДСМ-порнографии.

Ничего особенного.

Банальный романтический сюрприз.

А раз сюрприз романтический, не портим атмосферу. Тактично молчим об анальной смазке, пачке успокоительного и ромашковой клизме. Благоразумно опускаем порочащие подробности.

Ходят слухи, будто адекватные женщины впечатляют мужчин кулинарными талантами.

Чем я хуже?

Кровать в роли обеденного стола, пыточные инструменты в качестве фамильного серебра, свечи тоже имеются в наличии.

Ну, а я… а что я?

Я нынче вместо курочки-гриль. Пусть не такая поджаристая, но чем богаты, тем и рады. Сижу на стуле, кутаюсь в халат. Жалкая и ничтожная, вздрагиваю от каждого шороха, мечтаю бросить вызов судьбе.

Идиотка. Психопатка. Смертница.

Наверное, надо было сразу отправиться в подвал, самой себя приковать и ждать жуткой расправы. Распластаться на каменном полу, ласкать плоть остро заточенным лезвием, ржавчиной и солью возбуждать желания зверя.

Господи, какой же глупой я была.

Какой наивной и безрассудной.

Какой сумасбродной дурой.

Всерьез полагала, будто знаю о фон Вейганде все или почти все. Не предвкушала новых открытий. Что он способен сотворить — выдать очередную порцию колкостей, устроить повторную экскурсию в подземелья? Эка невидаль. Исследовали объект под микроскопом, изучили досконально.

Как я жестоко ошибалась.

Ничего не ведала, ни единого кусочка настоящего.

Настоящего его.

В ту греб*ную ночь, сидя на том греб*ном стуле, кутаясь в тот греб*ный халат, трепеща от любого постороннего звука, я даже не догадывалась, что совсем скоро реальность рухнет, разойдется по швам, разлетится на мириады хаотичных осколков.

Обратившись в комочек оголенных нервов, анализировала вполне привлекательный план порабощения противника. Не понимала, на чью территорию вторгаюсь без спроса. Не воспринимала ситуацию трезво.