Плохие девочки не плачут. Книга 3

Скупым бухгалтерским языком изложено подробное содержание моей жизни.

Формула любви, патентованная Валленбергом. Очень мило.

— Поиски Стаса? — пораженно шепчу я, захлопывая папку. — Стаса?!

Во рту пересыхает, холод пробирает до костей.

— Даже затрудняюсь определить, что бесит сильнее — оценка романтической сказки или сумма, истраченная на охоту за моим сволочным женихом, — швыряю документы на пол. — Серьезно? И его включил в расходы?

Возмущению нет предела.

— Ты мелочный! — восклицаю в сердцах. — Ты жадный!

Фон Вейганд пожимает плечами.

— Я всегда считаю деньги, иначе, откуда бы я их брал, — улыбается, обходит кресло и останавливается сзади.

— Это свинство, — собираюсь вскочить на ноги, но горячие ладони ложатся на плечи, ограничивают свободу, буквально вбивают в спинку кресла.

— Хочешь увидеть прайс самой дорогой проститутки? — спрашивает обманчиво мягким тоном. — Элитной шлюхи?

— Отпусти, — отчаянно пытаюсь вырваться."

"Жестокие пальцы лишь крепче вонзаются в мою плоть, принуждают взвыть от боли и униженно молить:

— Пожалуйста, пусти.

— Я распечатаю расценки, — сладко обещает фон Вейганд. — Уже освоила счет? Будет уникальная возможность произвести собственные вычисления и сравнить — что, почем, кто у кого в должниках.

— Я не проститутка, — тщетно пробую избавиться от железного плена.

— Серьезно? — картинно изумляется. — Ты вроде требовала деньги за секс.

— Так принято в цивилизованном мире, — бормочу возмущенно. — Жены отнимают у мужей зарплату, любовницы обдирают любовников до нитки.

— Чудесно, — он неожиданно отстраняется, вновь обходит кресло, замирает напротив. — Элитные шлюхи обходятся дешевле и обслуживают на порядок лучше.

— Только техобслуживанием интересуешься? — готовлюсь бунтовать.

— Не в твоем случае, — улыбается, вознося к небесам, и мигом обращает в прах, прибавляя саркастическое замечание: — Ты же все равно ничего не умеешь.

— Намекаешь? — хмурюсь.

— Констатирую факт, — нарывается на скандал без зазрения совести.

— Ну, научусь я делать глубокий минет! — вспыхиваю, словно спичка.

— Не научишься, — отрицательно качает головой.

— Проверим? — решительно встаю и хватаю его за массивную пряжку ремня.

Схватить ниже не смею.

— Угрожаешь? — фон Вейганд вопросительно изгибает бровь.

— Боишься чужой инициативы? — презрительно фыркаю. — Мы сегодня без девайсов, не напрягайся.

Он смеется, потом касается моих запястий, отводит руки в разные стороны и притягивает меня ближе, впечатывает в свое тело. Осторожно дует на чуть взъерошенную челку, нежно целует в лоб.

— Не пьяная, — произносит еле слышно. — Жара нет.

— Вообще-то, прикалываться не в твоем стиле, — заявляю с долей подозрения.

— Может, мне с тебя денег взять, — заговорщически шепчет на ухо.