Плохие девочки не плачут. Книга 3

Мягкая ткань опадает на пол, обнажает плоть, оголяет чувства.

Впрочем, лукавлю, утаиваю важную информацию. На мне остается кое-что. Кое-что очень любопытное.

Черная шелковая лента особенно сильно выделяется на белоснежной, не тронутой загаром коже. Повязана ниже талии, плотно обвивает живот, а сзади, на самом интересном месте завершается милым бантиком. Посередине, прямо над попой.

Медленно поворачиваюсь спиной, демонстрирую задумку до конца, замираю на несчетное количество мгновений и после вновь оказываюсь лицом к лицу с виновником торжества.

— Нравится? — спрашиваю в его излюбленной манере, смело и вызывающе.

Фон Вейганд не торопится с ответом, неспешно расстегивает пиджак, уделяет пуговицам невыносимо много внимания, потом снимает элегантный предмет гардероба, вешает на кресло.

— Чем же я заслужил такой драгоценный подарок, — в обволакивающем голосе слышатся обманчиво нежные ноты.

Палач небрежно ослабляет узел галстука, а у меня предательски слабеют ноги. Ватные колени подгибаются, гнетущее напряжение пронизывает до кончиков пальцев.

— Остальные средства не возымели результата, шантажируешь аппетитной задницей.

Он закатывает рукава рубашки, подходит ближе, останавливается рядом. Стою перед ним босиком, совсем крошечная и беззащитная. Мучительно подмывает развернуться и удрать, позорно капитулировать, смыться пока не поздно.

Хотя уже давно поздно. Более того, разумность и взвешенность не входят в число моих сомнительных добродетелей.

Мозг, прием.

Отзовись.

Впрочем, кто там отзовется, если черепная коробка уныла и пуста.

— Ты в отчаянии, — фон Вейганд касается моей груди, обводит контур, едва притрагивается к взмокшей коже, ловит тугие удары пульса. — Неужели так желаешь получить бизнес?

Он сжимает бренную плоть, а ощущение, будто держит в горячей ладони кровоточащее ужасом сердце.

— Я должен разомлеть от щедрого подношения и профинансировать проект, — оценивающе причмокивает, прожигает взглядом, ухмыляется: — Угадал?

— Ну, в идеале, — специально облизываю губы, прекрасно сознаю, как именно сие действие влияет на оппонента. — Предложение о пари все еще в силе. Можем считать, показываю товар лицом.

— И задом? — уточняет вкрадчиво.

— Чем хочешь, тем и покажу, — уверяю смиренно.

— Правда? — вопрос в равных долях пропитан угрозой и недоверием.

Пальцы фон Вейганда скользят по ребрам, все ниже и ниже, застывают на бедрах, изучают выпирающие косточки. Резко меняют курс и перемещаются к лопаткам, движутся вверх по спине, посылают разряды тока, наносят колюще-режущие ранения.

— Конечно, — дыхание сбивается, не замечаю ничего кроме зыбкого омута черных глаз.

— Значит, поспорим? — хмыкает, ни на миг не прекращает исследовать трепещущее тело.

— Давай, — язык прилипает к небу.