Из ледяного плена

В выходные он обычно спал до полудня, добирая нехватку сна все из-за тех же дежурств, а потом занимался нехитрыми домашними делами: пылесосил и мыл пол, оттирал плиту от пятен засохшего кофе, больше он все равно ничего не готовил, стирал одежду и постельное белье, ходил в магазин и спортзал, а вечером смотрел какой-нибудь боевик или детективный сериал, удивляясь тому количеству ляпов, которые такое кино обычно содержало.

На этой неделе дежурство выпадало на воскресенье, так что в субботу Алексей был совершенно свободен.

– Давай съездим, – сказал он и услышал, как Велимира едва заметно выдохнула от облегчения. – Я буду рад снова увидеть твою семью. Они мне понравились. Особенно бабушка.

– Жаль, я думала, что особенно я, – рассмеялась девушка и тут же испуганно оборвала свой смех. – Прости, я глупость сказала. Тогда я завтра заеду за тобой часов в одиннадцать. Устроит?

– Устроит, – заверил ее Зубов и отключился.

В кабинет он вернулся, широко и безмятежно улыбаясь.

Глава шестая

В субботу около полудня Зубов опять сидел на пассажирском месте принадлежащего Велимире BMW, ощущая под тканью джинсов теплую кожу сиденья. Под негромкую музыку (Велимира слушала инструментал из классических советских кинофильмов, и это казалось необычным для такой молодой девушки, принадлежащей совершенно иному поколению) он рассказывал девушке о результатах расследования, полученных на данный момент. К сожалению, их было немного.

По номеру телефона Савелия Волкова удалось установить, что во время звонка Велимире абонент находился не в Москве, а в Санкт-Петербурге. В общем-то, в этом Зубов даже не сомневался. Отмазка про внезапно сломавшего ногу друга не выдерживала никакой критики, так что объяснение происходящему только одно: сразу после убийства Бориса Самойлова оперный певец подался в бега. И выглядело это крайне подозрительно.

Чем вызвано подобное бегство, не мог объяснить никто, кроме Волкова, однако для того, чтобы получить ответ на вопрос, того следовало сначала найти. Зубов с Мазаевым еще раз прошлись по всем контактам певца, крайне малочисленным, но все его знакомые и люди, у которых он потенциально мог спрятаться, утверждали, что на связь с ними Волков не выходил. И подозревать кого-то из них во лжи не было никаких оснований.

– Дядя Сава не может быть причастен к убийству, – выслушав Зубова, с убежденностью в голосе сказала Велимира. – Если бы ты его знал, ты бы понимал, что подобное предположение даже выглядит чушью.

– Но факт остается фактом, – вздохнул Зубов. Ему было жаль эту чудесную девушку. Ничто не причиняет большей боли, чем разбившиеся иллюзии. Это он знал, как никто другой.