Из ледяного плена

Зачем это делать, если ты уехал к заболевшему другу в Москву?

– Он сказал, что пробудет в Москве еще какое-то время, потому что другу наложили гипс и тот не может передвигаться даже по квартире. Сказал, чтобы мы не переживали, потому что с ним все в порядке и он обязательно выйдет на связь."

"– Мира, ты можешь сейчас отключиться и снова набрать номер Савелия Игнатьевича? Если он возьмет трубку, то передашь ему привет от бабушки. Мол, она была очень рада получить от него весточку и просит, чтобы он ей тоже позвонил. И сразу набери меня.

– Хорошо, – тут же согласилась Велимира.

Минута, которую Зубов ждал ее повторного звонка, показалась ему вечностью.

– Странно, но его телефон снова выключен, – услышал Зубов растерянный голос Велимиры. – Алеша, я не понимаю, почему дядя Сава так себя ведет, как будто от нас прячется.

– Если зверь выглядит как собака, ведет себя как собака и лает как собака, то это собака, – мягко ответил Зубов.

– Ты хочешь сказать, что дядя Сава действительно прячется? Но почему?

– Скорее всего, потому что он имеет непосредственное отношение к убийству Самойлова.

– Дядя Сава? Но этого не может быть.

– Мира, за годы своей работы я понял, что может быть совершенно все. Хрупкая красивая женщина, похожая на нежную лань, может оказаться убийцей-психопаткой, внутри которой живет вторая субличность с непомерной жаждой крови. Когда видишь это своими глазами, то во все остальное уже веришь без проблем.

В голосе Зубова прозвучала неизбывная горечь, как бы он ни хотел ее скрыть. Какое-то время они оба помолчали.

– Бедный Алеша, – наконец сказала Велимира. – Ты ее любил? Эту женщину, которая оказалась убийцей.

На мгновение Зубова поглотила ледяная чернота. Он словно оказался под водой, отделенный от внешнего мира толстым мутным слоем льда, через который совершенно не пробивался дневной свет. Там, подо льдом, совершенно невозможно двигаться. Зубов и застыл, словно его неожиданно сковал летаргический сон. А еще начал привычно задыхаться, ведь кислорода под ледовым панцирем катастрофически не хватало.

Он уже знал, что проломить этот сплошной ледяной слой невозможно. Видит бог, он пытался. Предпринимал попытки снова и снова и каждый раз терпел неудачу. Все эти шесть лет он физически ощущал, как давит сковавший его ледяной панцирь. И только в последнее время он поверил, что где-то существует спасительная прорубь, отверстие, пропускающее дневной свет.

Чтобы выбраться наружу, нужно ориентироваться на этот своеобразный маяк, однако риск не доплыть до него казался огромным, ведь в ледяной воде запас сил организма иссякает так быстро. Да, подледное ориентирование требует огромного запаса сил, а у него, Зубова, их нет. Совсем нет. Он так устал за эти шесть лет.