Галоша для дальнего плавания

На ней был изображен скошенный луг, уходящий вдаль, два стога сена, а на переднем плане паслась белая лошадь. Лошадь дяде Васе тоже очень понравилась, она смотрела прямо на него красивыми карими глазами, казалось, что сейчас она переступит ногами и тихонько заржет.

В правом нижнем углу картины виднелся неразборчивый росчерк — видимо, подпись художника.

Дядя Вася пожал плечами и хотел поставить картину на место, как вдруг, в самый неподходящий момент, дверь комнаты у него за спиной распахнулась, и незнакомый голос проговорил:

— А что это вы тут делаете?

Анфиса Михайловна внесла в комнату чайник, поставила на стол две чашки, разлила чай. Себе она налила еще одну рюмку ликера, ко мне же придвинула вазочку с конфетами.

Я узнала памятные с детства фантики: «Мишка на Севере», «Кара-Кум», «Белочка»…

— Вообще-то мне сладкого нельзя, — сообщила старуха, развернув фантик и надкусив конфету, — диабет у меня…

— А что же вы тогда?.. — Я красноречиво взглянула на конфеты, на ликер…

— Да я так думаю — много ли мне осталось? Что я буду себе настроение портить напоследок?

— Ну, не знаю… нельзя так легкомысленно относиться к своему здоровью… — проговорила я, отпивая чай и думая, чем еще отвлечь старуху от дяди Васи, который хозяйничал в комнате Вадима.

Впрочем, она, кажется, о нем и не вспоминала.

Выпив рюмку ликера, бабулька заметно оживилась и погрузилась в другие воспоминания:

— Вадик, он с самого детства такой умный был! Бывало, едем мы с ним в троллейбусе, он в окно смотрит и каждую вывеску читает! А ведь только три года ему исполнилось! А какой красивый мальчик был! Просто сказка! Все на него оглядывались!

Я не выказала ожидаемого восторга, и старухе показалось, что ее слова вызвали у меня недоверие, поэтому она решила подкрепить их вещественными доказательствами.

Протянув руку к допотопной шаткой этажерке, она достала тяжелый альбом в бархатной малиновой обложке. Отодвинув в сторону вазочку с конфетами, она положила альбом на освободившееся место, открыла его и предъявила фотографию толстого голого младенца, засунувшего в рот палец ноги и при этом счастливо улыбающегося.

— Правда, красивый мальчик? — проговорила старуха.