За всё надо платить

Он знал, что «перегрузка» часов и групп вызвана постоянными заменами Лейкина, и злился из-за того, что катастрофически не успевает заниматься собственной научной работой.

— Валерий Борисович, а почему все промолчали, когда Прохоренко солгала, сказала, что раздала работы рецензентам две недели назад? Ведь получилось, что они такие же халтурщики, как научные руководители, а на самом деле их вины нет. Она же дала им работы только сегодня, естественно, что они их не прочитали. Зачем они ее покрывают?

— Да ты что, Юра, с луны свалился? — неподдельно изумился Черненилов. — Кто ж на Галину голос поднимет? Ты что?

— У нее ж муж — первый проректор вуза, имеющего военную кафедру. Дошло?

Военная кафедра — это, конечно, мощно. Студенты такого вуза после его окончания освобождаются от службы в армии, и дружить с женой проректора в этом смысле нужно и полезно. Но ведь не у всех же членов кафедры подрастают сыновья, более того, Оборин знал, что только двоих его коллег беспокоит проблема надвигающейся службы детей в армии. У остальных сыновья были либо очень маленькими, либо уже взрослыми, либо вообще были не сыновья, а девочки.

— Ты что, совсем тупой? — сочувственно покачал головой завкафедрой. — Они же все на Галине деньги делают. Собственные сыновья — ладно, а ведь есть еще и чужие. Ставку знаешь?

— Ставку за то, чтобы не пойти в армию. Пять тысяч долларов. Хочешь — плати в приемную комиссию государственного вуза, имеющего военную кафедру. Хочешь — плати за обучение в коммерческом вузе, выйдут те же пять тысяч или чуть дороже, только справочки нужные доставай, что ребенок учится в институте с военной кафедрой. С каждого поступившего по протекции муж Галины имеет пять тысяч. А сколько имеют те, кто нашел на него выход? Вот представь, тебе нужно пристроить парня. Ты идешь к Галине и говоришь, мол, нельзя ли и так далее. Она отвечает, можно, оплата по таксе. Тогда ты идешь к своему знакомому и говоришь, что все в порядке. Но ты же не идиот и не станешь говорить ему, что это стоит пять тысяч. Ты скажешь — сколько? Шесть? Семь? Десять? На твое усмотрение. Из них пять отдаешь Галине для мужа, остальные — твои. Кто ж при такой ситуации на Галину руку поднимет? Она же им всем заработать дает, ну и сама, естественно, с этого имеет. А мне что прикажешь делать? Выгнать Галину я не могу, да и не за что в общем-то, а они все за нее горой встанут, а то и уйдут вместе с ней в знак протеста.

Выйдя из кабинета заведующего, Оборин пошел в буфет, взял кофе с бутербродами и уселся за столик вместе с юной парочкой, которые смотрели только друг на друга, ничего вокруг не замечая. Ему было противно после разговора с Чернениловым, но угрызений совести Юрий не испытывал.