За всё надо платить

Что еще вы от меня хотите?

— Эдуард Петрович, Саприн ни за что не признается в убийстве, но его все равно осудят на основании показаний Коченовой. Вы свою задачу выполнили, убийца вашей Лили и ее сына найден. Но у меня-то другая задача. У меня полтора десятка, если не больше, человек, которых убили Ольга Решина и ее муж Бороданков. Я ничего не могу доказать до тех пор, пока не предана огласке история с препаратом.

У меня есть только Оборин, но экспертиза не обнаружила в его организме никаких отравляющих или ядовитых веществ. Сердечная мышца в плохом состоянии, сосуды изношены, но нет никаких оснований обвинять кого бы то ни было в том, что его чем-то травили. Понимаете? Мне не добраться до этих врачей. Что может сказать Оборин? Что любовница его обманула и скрыла, что ее муж работает с ней вместе? Тоже мне, криминал. Что мальчик Сережа делал глупые ходы в шахматных партиях, когда речь заходила о студенческих романах Оборина? Полный бред. Что Оборин, находясь в кризисном отделении, стал хуже себя чувствовать?. Субъективно. Нет ежедневных кардиограмм, нет врачебных наблюдений, нет заключений кардиолога и хирурга на момент его поступления в отделение и на момент ухода оттуда. Есть записи, что Оборин лег в отделение, предъявляя жалобы на головные боли, быструю утомляемость, тахикардию, частые головокружения, слабость. С чем лег, с тем и вышел. И никому трогательные истории о его неземной любви к Ольге Решиной и прекрасном самочувствии не нужны. Это пустое сотрясение воздуха.

— И чего вы хотите? Вы же сами сказали, что ничего нельзя сказать.

— Я хочу, чтобы поднялся скандал. Я хочу, чтобы выплыла история с архивом и с нарушением авторских прав. У нас нет в уголовном кодексе статьи о краже интеллектуальной собственности, но журналисты пока еще не перевелись. Вы мне поможете? Вы расскажете о том, как ваш племянник одалживал у вас миллион долларов на покупку архива профессора Лебедева и о том, что он вам при этом говорил об умирающих в отделении людях?

Денисов покачал головой.

— Не требуйте от меня невозможного. Я не могу позволить себе быть втянутым в скандал.

— Значит, пусть люди умирают, пока Бороданков ищет формулу?

— Я все понимаю, Анастасия, — тихо и твердо сказал Денисов. — И поверьте, меня это не оставляет равнодушным. Но есть вещи, которые для меня важнее. Я не могу. Простите меня. Я отдал вам сына, вы помогли найти убийцу Лили. Мы в расчете.