План битвы

Зачем пыжиться и ссориться, если можно сидеть в Москве, утопать в роскоши, любви шикарных девок и чувстве собственной важности, будучи частью большой команды? Но, с другой стороны, можно продолжать ломать дрова, чванливо считать себя пупом вселенной и продолжать возглавлять провинциальное УВД, уворовывая по мелочи и просаживая всё в казино в компании с «Араратом».

Он молчит, выкатив глаза, как варёный рак.

— Ладно, если вопросов больше нет, я пойду, пожалуй. Понимаю, у вас связи, друзья, родственники. Поддержка. Охеренная, надо отметить, поддержка, раз вас не выпнули к херам, а, как-никак, целую область дали. Да вот только это потолок, а я предлагаю большее. Я всё сказал, короче. Будьте здоровы, живите богато, а мы уезжаем до дома, до хаты.

Я встаю и иду на выход, а он всё ещё не говорит ни слова, провожая мутными выпученными глазами. И только, когда я дохожу до двери, пройдя через весь его ангароподобный кабинет, он спрашивает:

— Какой команды? Чьей?

— Моей, ёпта, — бросаю я через плечо и выхожу в приёмную.

— Ларчик, — подмигиваю секретарше, — ты бы коньячку шефу занесла, ему надо, мне кажется.

— Это он сам себе подаёт, — фыркает она. — А ты что, правда такой бесстрашный или передо мной выпендриваешься?

— Когда тебя вижу, сразу героем становлюсь, — улыбаюсь я, — и на подвиги тянет. Ты на выходных чем занимаешься? Может…

— Не может, — отрезает она, но теперь в её видимой стервозной неприступности появляется оттенок кокетства. — Я уезжаю в дом отдыха. С мамой.

Спасибо за пояснение.

— А этот, — понижаю я голос и киваю в сторону кабинета, — не пристаёт к тебе?

— Он мой дальний родственник, — тоже шёпотом отвечает она.

Наивный ребёнок, ты не знаешь родственников, особенно дальних.

— Ну, тогда запиши мне свой номер телефона. У тебя же есть, правда?

Выходные я провожу в горизонтали, в кои-то веки. В воскресенье звонит Скачков, сообщая о своей вылазке на стихийный авторынок и о том, что пока ничего подходящего не нашёл. Мы договариваемся завтра ехать к Трыне. И всё. Я отсыпаюсь. Сплю, как сурок и медведь вместе взятые. И все, наверное тоже отсыпаются.

Лишь к вечеру я чувствую себя поднабравшимся силёнок. И они мне пригодятся в ближайшее время, я знаю.

— Ну, ты как, отоспался, соня? — спрашивает мама, подходя к дивану. — Ночью-то что делать будешь?

— Спать, — улыбаюсь я. — Что же ещё можно по ночам делать?

— А вот не надо режим нарушать и на работу бегать, пока доктор не разрешит. Иди поешь, я там биточков наделала.

— Ну, конечно, ты же знаешь, папе нужно соблюдать диету. Чем тебе паровые не нравятся? Они ещё вкуснее жареных.

Папа сидит в кресле и досматривает кинопутешествие по Андам, с комментариями незабвенного Юрия Сенкевича.