План битвы

Нет, отвечает, надо собираться уже, в университет ехать. Общагу получать, отрабатывать там, ну, и всё вот это… Так что скоро умотает.

— Ясно. Приедет когда, скажи, что мы завтра к Андрюхе собираемся.

— Лады, скажу. Во сколько?

— Часов в двенадцать от Дворца. И вот ещё что, дядь Ген…

— Чего? — настораживается он.

— Хрен сварился, будешь есть?

— Мне паспорт нужен, — говорю я, не обращая внимания на прибаутки.

— Нет, чужой. Бомжа какого-нибудь, лучше всего такого, которого уже и в живых нету.

— Во как, — делается серьёзным Рыбкин. — Так-то поискать можно, но это… недёшево.

— Ну, как недёшево? Сколько?

— Тыща, — не задумываясь отвечает он.

— Дядя Гена, — говорю я с укоризной в голосе. — Предлагаю пять сотен и то по большой дружбе.

— Торгаш, — кривится он. — Прирождённый. Не зря ты в коммерческий учиться пошёл. Мне мать-то твоя сказала.

— Приноси завтра бабки. Шестьсот, понял?

— И кто здесь торгаш?

К двенадцати прихожу во Дворец пионеров. Пацаны уже там и Юля Бондаренко тоже. Скачков беседует с двумя хмурыми мужиками лет тридцати.

— О, вот и он! — восклицает тренер, увидев меня. — Егор, подойди. Вот смотри кандидаты на должность моих помощников по воспитательной части.

— Товарищи офицеры, — говорю я, — категорически приветствую.

— Брагин. Сейчас времени на разговоры нет, нам ехать надо и потом меня пару дней не будет. Давайте в конце недели спокойно поговорим. С Виталием Тимуровичем договаривайтесь по времени на пятницу-субботу, и я подойду. Всё обсудим, на всё ответим, всё проясним. Лады?

Им деваться некуда, они соглашаются, но смотрят на меня с сомнением, мол шкет какой-то тут ещё командовать будет. Это ничего, это мы разберёмся. Потом.

Грузимся в Пазик и едем. В детдоме идём сразу в спортзал, пацаны уже ждут. Форма, конечно, у них никакущая — трикушки и майки, да и босиком все. Ну да ладно, не это главное конечно, можно обойтись на первых порах.

Все здесь, но только Трыню я не вижу.

— А где Андрюха? — спрашиваю я у Атрёма Ипатова, местного воспитателя.

— Так это… — мнётся он. — Переводят его…

— Как это, не знаешь?

— Бля, чё ты нукаешь! — взрывается Скачков. — Сейчас он где?

— Ну… здесь пока ещё…

— Веди его сюда! — требует тренер, пока все наши стоят и ошарашенно хлопают глазами.

— Так это… нельзя сказали…

— Подождите, Виталий Тимурович, — снова вступаю я и, взяв Ипатова под руку, вывожу из зала.

— Артём, — говорю я и достаю из кармана полтос. — Как друга прошу, приведи. Или меня к нему.

— Егор, правда нельзя.

— Очень надо, Артём. Очень…

— Нет, ты не понимаешь…

Я запихиваю полтинник ему в карман рубашки и повторяю:

— Очень надо, Артём…

Он достаёт из кармана пятидесятирублёвку и пытается вернуть мне.

— Ты не понимаешь, Егор.