Уха из петуха

Но, будем считать, что лошадь можно приравнять к велосипеду, соответственно, навыки езды и на этом транспорте он восстановит быстро. Главное, чтобы все огрехи произошли не на глазах у свидетелей.

— Так где седло брать будем? — повторил вопрос будущий романтический герой.

В общем, пока бабка мудрила травы для болезного, пока Тоха гонял за седлом к бывшему бригадиру, пока Лилия Андреевна предпринимала робкие попытки отговорить настроившегося на свершение великого поступка мужчину, а потом, стукаясь с ним лбами и смущенно охая и извиняясь каждый раз, показывала ему по карте расположение отдаленной деревушки, пока спохватившийся Сергей кинулся в дом переодеться во что-то более подходящее для верховой прогулки, прошло еще около сорока минут. Наконец, седло и нормальную уздечку привезли. Соседи с интересом уставились на хитро прижавшего уши Лужка и сосредоточенного наездника.

— Баб Надь, а хлебушка у Вас можно одолжить? С солью, — попросил Сергей, не сводя глаз с Лужка, внезапно решившего почесать за ухом задней ногой — почти на манер собаки, только стоя.

""Такое в лоб залетит — мало не покажется"", — заценил размеры копыта дебил, пряча похолодевшие от страха руки подмышки.

""Агхр"", — невнятно выразил отношение первобытный человек и хрустнул шейными позвонками, разминаясь.

— Как же нет, Михалыч, есть, конечно, — засуетилась Анастасия Ниловна. Вынесенный через минуту ""хлебушек"" — добрых полбуханки, густо посыпанных солью — был под пристальным взглядом транспортного средства поделен Сергеем пополам и на открытой ладони предложен в качестве горюче-смазочного средства. Пару раз клацнув зубами перед недрогнувшей дланью, Лужок, наконец, шумно выдохнул прямо в лицо выдержавшему первое испытание наезднику и милостиво схрумкал подношение."

"— Вот и ладно, вот и хорошо, — перекрестилась бабка, попутно перекрестив конягу и, с секундной задержкой, самого Сергея.

Процесс седлания прошел на удивление гладко. Руки, как будто сами вспомнив детство и поучения деда, встряхнули с силой потник, накинули его на широкую гнедую спину, сверху водрузили седло, наживили подпруги, а затем, предполагая хитрость вредной животины, мужчина, возведенный из простого ""соседа"" в ранг уважительного ""Михалыч"", уперся как следует ногой в надутое пузо коня, заставляя того выдохнуть лишний воздух, и ловко затянул подпруги на самую последнюю дырочку в ремне. После он накинул уздечку и — опять-таки чудо, — умудрился без особых хлопот вставить удила, тут же сунув еще кусочек хлеба в пышущую огнем пасть местного буцефала.

— На-тко, милок, тута в авоське усе лежить: и травы, и жир медвежий, и записка Кольке, как заваривать и когда пить, — сунула в руки Сергея холщовую сумку старшая Апраксина.