Уха из петуха

— Да с Гридинскими бабами собачилась. Вишь, им белых кирпичей подавай. А где я им белых возьму, ежли мне на заводе только ржаного и выдали. Еле-еле от пятерых сучек горластых отбрехалася, — Анастасия Ниловна решительно спрыгнула с телеги и принялась споро распрягать свой странный гужевой транспорт. — А ишшо бяда у нас: в Жалудах Колька Гугнавый заболел. Бабы-от сказали, что кашлЯет он дуже сильно да в горячке уж второй день лежит. Коз-то евойных оне по очереди доили, чтобы сиськи не треснули, самого-то молоком горячим поили и первачом растерли дважды. А я тудой и не проехала бы на телеге. Так что надоть ему трав намудрить да жиру медвежьего и свезти прям седни. Свезешь, Антоха. Я табе Лужка дам.

— Ба, а на лисапете никак нельзя? — шмыгнул конопатым носом погрустневший от полученного задания рыжик.

— Какой лисапет? Утопить его хошь? Так-то и я бы на телеге мотанула. Да там так лужи размыло — и трахтор встрянет. Тока на коне верхом. Аль пешком. Да куды пешком-то на ночь глядя, возвращаться совсем по темноте тада будешь. Не. Никаких лисапетов. Тока на Лужке.

— Да он меня не слушает, — виновато понурил голову внук. — Как будто это не я правлю, а он. Куды хотит, туды и везет. Или вообще — свернет в поле и пасется, как я ни тяну узду. У-у-у, вр-р-редный, — погрозил мальчишка худеньким кулачком в сторону распряженного Лужка, тем временем безмятежно щиплющего яркие малиновые головки сочного клевера.

В этот момент из сеней вышла одетая по форме Лилия Андреевна, при виде которой в горле Сергея Михайловича снова моментально пересохло и запершило, а в ширинке зашевелился раздраконенный донельзя событиями и видениями последних дней и ночей, оголодавший по твердой женской руке ""одноглазый змей"".

— Мама, как же мы его вечером отправим? Туда семь километров, да обратно столько же. Да на строптивом коне. Давайте я попробую на Ниве?

— А давайте вы все останетесь дома и напечете мне пирожков. Уж очень хочется домашних пирожков с капустой, — решительно влез в разговор Сергей, уже не скрываясь приподнявшись на штакетником. — А я отвезу что надо куда надо. На Лужке. Раз там техника не проходит."

"Изумление, отразившееся на лицах всех четверых (включая страшно удивленного Лужка), было почти оскорбительным для мужского эго потомственного кубанского казака. А поучения доброй памяти атамана Матвея снова всплыли в памяти:

— …Казак без коня, что птица без крыльев. И не мужик он вовсе, ежли с конем управиться не может. Разве ж птица — курица? А к коню надо подходить с открытым сердцем и твердой рукой, чтобы понимал, скотина упрямая, кто кого везет, а кто на ком едет.