Замок из песка

Нет, господин Синицын, точнее, его маман жаждут «денюжку» за следующие три месяца и шлют тебе привет… Да что с тобой такое творится, в конце концов?! Мне когда сказали, что Анастасия в сторону парка побрела, я подумал — впечатления переваривать. На фоне, так сказать, романтически увядающей природы… А ты, похоже, уже в образ входишь? Да, «безумная Жизель»?

— Не надо, Валер, — я помотала головой и остановилась. — Оставь меня в покое… И иди, пожалуйста, домой.

Он засунул руки в карманы черной болоньевой курточки, затянутой в талии поясом с пряжкой, качнулся с носков на пятки и задумчиво оттопырил нижнюю губу. Дворник на соседней аллее перестал шоркать по асфальту своей метлой. Видимо, удивился тому, что я перестала наматывать круги.

— Так. Или ты мне скажешь, что случилось, или я очень сильно на тебя обижусь. — Антипов постарался придать лицу суровое и мрачное выражение. — Друг я тебе или не друг, в конце концов?

— Друг-то друг… Но, понимаешь, есть такие вещи…

— Да брось ты, Настя! Какие такие вещи, о которых ты мне рассказать не можешь? Я уж не думаю, что у тебя какие-то там женско-медицинские проблемы. А про все твои любви я, по-моему, больше Никитиной знаю…"

"Это было действительно так. Особенно если учесть, что Лариска вот уже год как вышла замуж за своего Пономарева и укатила с ним в Лениногорск. Общались мы с ней теперь только письменно.

— …Ну так что: с Иволгиным, что ли, что-то?..

Он спросил про него, как про внезапно заболевшего человека. «С Иволгиным что-то?» Как будто тот попал под машину или свалился в больницу с сердечным приступом… И до меня вдруг ясно дошло: с Иволгиным действительно «что-то». Что-то такое, что уже не пройдет и что нельзя исправить…

Я заплакала беззвучно и безутешно, часто-часто кивая и закрывая лицо ладонями.

— Что? Что случилось?.. Он живой?.. Заболел, что ли?.. Настя, ты слышишь меня, прекрати! Объясни толком! — Валера тряс меня за плечи так энергично, будто взбивал коктейль. — Прекрати реветь, или я сейчас тебе «Скорую» вызову. Прямо сюда!

— Ничего не случилось! — Слезы градом катились из моих глаз, а губы судорожно искривлялись детским «сковородником». — Просто у меня с ним уже точно ничего не будет. Никогда!.. Никогда, никогда, никогда!..

После третьего или четвертого «никогда» Антипов вдруг оставил в покое мои плечи и вздохнул с явным облегчением.

— Вот что, госпожа Суслова, — он усмехнулся и мягко взял меня под локоть, — давайте о постигшей вас трагедии вы расскажете мне за чашечкой кофе? А то от ваших рыданий уже вороны шарахаются, да и холодно здесь, честно говоря… В «Кофейне», кстати сказать, пятнадцать минут назад перерыв закончился.

Я всхлипнула и ладонью вытерла с лица остатки слез, размазав по подбородку губную помаду. В кофейню так в кофейню.